Узбекистан: РЕЛИГИОЗНЫЙ ФАКТОР В ГОДЫ ВОЙНЫ. ч.3

Узбекистан: РЕЛИГИОЗНЫЙ ФАКТОР В ГОДЫ ВОЙНЫ. ч.3

Ринат Шигабдинов  Институт истории АН РУз.              

Светлана Асанова, кандидат исторических наук  Филиал РГУ нефти и газа им. И.М. Губкина в Ташкенте     

РЕЛИГИОЗНЫЙ ФАКТОР В ГОДЫ ВОЙНЫ. ч.3

Ринат Шигабдинов 

Институт истории АН РУз.              

Светлана Асанова, кандидат исторических наук

                Филиал РГУ нефти и газа

             им. И.М. Губкина в Ташкенте

 

 

Создание САДУМа в тяжёлые годы войны значительно повысил мобилизационный дух населения среднеазиатского региона. Разъяснительная работа муфтията САДУМ через имам-хатибов позволяля населению ещё более чётко осознать губительность фашизма.

Духовное Управление мусульман Средней Азии и Казахстана приняло Обращение ко всем мусульманам, в котором в частности говорится: Мы мусульманские богословы и представители верующих Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана, Киргизстана и Казахстана от имени всех мусульман региона адресуем это обращение вам, наши дорогие сыны и братья. Плечом к плечу со всеми народами сражайтесь, как храбрые львы против наших захватчиков, уничтожайте ненавистных фашистов так, чтобы ни один из них не остался на нашей планете! Защищайте каждую пядь нашей земли и укрепляйте свои ряды железной дисциплиной. Мы призываем всех верующих молиться Аллаху и просить Его помочь нашим собратьям и ниспослать быструю победу над врагом[1].

В грозные годы войны муфтий Эшан Бабахан и Зияуддин Эшан Бабахан мобилизовали муфтият на проведение целенаправленной работы по оказанию разносторонней помощи фронту. САДУМ организовал сбор одежды для солдат и денежных средств для производства оружия. Также САДУМ был одним из инициаторов создания материальной помощи и моральной поддержки семьям фронтовиков, родственников погибших и пропавших без вести воинов. Мусульмане региона собрали и передали фронту для закупки военной техники деньги, также продовольствие большое количество крупного и мелкого скота. Мусульманское духовенство и их представители отдавали свои сбережения в Фонды помощи Красной армии и на восстановление разрушенных в годы войны городов и предприятий.

Например, в 1944 году по городу Бухара в период праздника «Ураза-хаит» собрано в мечети «Ходжа-Зайнитдин» — 4,8 тыс. руб. Из районов: Гиждуван – 1,072 рубля, Кермине – 2,856 рубля. Всего по Бухарской области в день «Уразы-хаит» собрано 15 тысяч рублей[2].  Уполномоченный САДУМ по Каракалпакской АССР Камалатдинов Саиман-ишан в 1944 г. собрал с верующих граждан 31882 рубля, которые сданы в Государственный банк, из них 27882 рубля, выделено на строительство танковой колонны; в 1945 г. в Государственный банк сдано 10000 рублей для оказания помощи семьям фронтовиков[3].

Духовное управление мусульман Средней Азии и Казахстана собирало среди верующих религиозный закят и фитр – пожертвования в честь уразы, а в 1945 году выпустило фетву, делавшие эти пожертвования обязательными для верующих[4].

Высшее духовенство страны привлекалось государством к антифашистской агитации в тылу. Советскими чиновниками заранее готовились статьи для высшего духовенства, которые от их имени публиковались на страницах газет и журналов, зачитывались в мечетях. Например, от имени казия и имама соборной мечети Ташкента Зияутдина Бабаханова, была подготовлена статья «Фашизм – враг правоверных мусульман». Духовенство привлекалось властями для того, чтобы своими проповедями и фетвами активизировать патриотические чувства у мусульман, способствовать улучшению работы рабочих и колхозников и ускорить сбор средств в Фонд Победы.

В своей беседе с председателем Совета по делам религиозных культов И.В. Полянским муфтий САДУМ Ишан Бабахан Абдулмаджидхан выразил пожелание представить особо отличившихся представителей духовенства к государственным наградам за вклад против фашизма. Однако такая мера поощрения мусульманских духовных лиц советским чиновника показалась нецелесообразной. Вместо этого официально признанное в годы войны духовенство получило ряд льгот. Согласно постановлению, принятому 26 февраля 1945 года Комиссией при Совнаркоме СССР по освобождению и отсрочкам от призыва по мобилизации года, служители мусульманского культа, отправлявшие религиозные службы в молитвенных зданиях освобождались от призыва в Красную Армию[5]. Эта льгота распространялась на духовенство всех конфессий на территории СССР. Основанием для освобождения служили  справки Уполномоченных Совета по делам религиозных культов, удостоверявши действительную принадлежность подлежащего призыву служителя культа к действующему религиозному обществу, уже зарегистрированному или подлежащего регистрации.

Таким образом, духовенство Узбекистана несло все тяготы вместе с народом и своими патриотическими призывами и проповедями поддерживало в нём моральный дух, а в своих публичных выступлениях всячески подчёркивало свою лояльность власти. Учреждение Духовных управлений мусульман являлось частью широкой идеологической кампании, проведённой руководством страны для мобилизации в военных условиях гражданских и патриотических чувств советских мусульман. Разрешение деятельности САДУМ советским государством, по мнению некоторых зарубежных исследователей, явилось «знаком если не терпимости, то признанием существования и жизненности ислама». Другие полагали, что создание САДУМ было направлено на то, чтобы приспособить ислам к особенностям советской административной и юридической системы

Также можно констатировать, что попытки фашистской Германии в антисоветских целях использовать исламский фактор в целом не увенчалось успехом.

К 1930-м годам Средняя Азия стала одним из мест ссылки православного духовенства. Советское государство хотело разредить позиции Православия в России, тем самым способствовало сосредоточению священнослужителей на среднеазиатской окраине. Ташкент превратился в город ссыльных, а также крупным пересыльным пунктом для людей, отправляемых в более отдаленные края. Кроме этого в Ташкенте проживало много людей, отбывавших трехлетний срок вольной ссылки после выхода из концлагерей, главным образом из Соловков. Более всего здесь было высланных за идеологию: духовенства, монахов и монахинь, активных мирян, сектантов всякого рода и просто богоискателей. Тем самым Средняя Азия представляла собой некий вольномыслящий анклав.

Таким образом, начавшаяся война с гитлеровской Германией застала советское государство в разгар борьбы «против внутренних врагов». Эта борьба продолжалась и в среднеазиатском регионе, в частности в Узбекистане, хотя епархия, лишенная правящего архиерея, вот уже несколько лет не функционировала, было истреблено или сослано почти все духовенство и были закрыты практически все храмы и молельные дома. В этом заключается горький урок «русского коммунизма» (термин Н. Бердяева[6]): нет середины между верой и атеизмом[7].

Годы второй мировой войны на территории СССР (1941–1945 гг.) стали переломными в отношениях между советским государством и РПЦ.

Советское руководство было ошеломлено нападением Германии 22 июня 1941 г. И.В. Сталину потребовалось 10 дней, чтобы собраться и выступить перед народом, вождем которого его провозглашали.

Иной была реакция Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского). 22 июня 1941 г. он собственноручно отпечатал «Послание пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви», обращаясь к верующим со словами: «Не первый раз приходится русскому народу выдерживать такие испытания. С Божьей помощью и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу. Наши предки не падали духом и при худшем положении, потому что помнили не о личных опасностях и выгодах, а о священном своем долге перед Родиной и верой, и выходили победителями. Не посрамим же и мы их славного имени… Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа… Господь нам дарует победу»[8].

С этого «Послания» начинается новый этап в отношении советского государства к РПЦ и другим религиям, который можно охарактеризовать словом «оттепель»[9].

По утверждению Э.И. Лисавцева, краткая встреча Сталина с митрополитом Сергием состоялась в июле 1941 г. Оба участника состоявшимся разговором остались довольны[10]. В том же 1941 году и состоялась так называемая «первая сергиевская амнистия», выхлопотанная митрополитом Сергием для части заключенного духовенства[11].

Необходимо отметить, что И.В. Сталин рассматривал и атеизм, и религию равно как «общественные феномены, которые должны служить его системе каждый по-своему»[12]. Это скорее прагматический взгляд на идеологию, который расходится с прежним большевизмом в том, что для последнего атеизм был доктриной, тогда как для Сталина – политическим средством, элементом в общей системе формирования общественного сознания в нужном направлении.

Как бы то ни было, антирелигиозная пропаганда с началом Второй мировой войны прекратилась, было реанимировано духовное образование, стали открываться ранее поруганные храмы. В сентябре 1943 г. Сталин разрешает «староцерковным» епископам восстановить легитимную церковную администрацию, а месяц спустя одобряет план слияния обновленческих округов с Московской Патриархией. Митрополит Сергий (Страгородский) становится вторым Патриархом Московским[13]. Для урегулирования вопросов, связанных с деятельностью епархий и приходов РПЦ и других религиозных организаций при Совете Народных Комиссаров СССР в 1943 году был организован Совет по делам русской православной церкви.

Ташкентской и Среднеазиатской епархии в первые годы войны юридически не существовало. В отдаленных селах и районах (и как исключение в г. Чирчике) продолжали тайно служить отдельные приходские, ссыльные или беглые священнослужители. Приходы вновь начали открываться в 1942–1943 гг. сначала на территории Киргизии (совр. Кыргызстан[14]).

Тем не менее, если в начале войны в Узбекистане действовало только две православные церкви, обе в Самарканде: Покровский собор, открытый в 1903 году и Георгиевский храм, открытый в 1937 году[15]. То в период 1943-1945 гг. было вновь открыто 11 церквей и молитвенных домов: Кафедральный собор (1945) и церковь Александра Невского (1944) в Ташкенте; молитвенные дома в г. Мирзачуль (1945), ст. Солдатское (1943), с. Сталинское (1943), г. Янги-Юль (1944) и церкви в с. Троицкое (1944) Ташкентской области; молитвенный дом в Самаркандской области (1944); молитвенный дом в г. Денау (1945) Сыр-Дарьинской области; молитвенный дом в г. Коканд (1945) Ферганской области; и храм в г. Андижан (1945)[16]. Таким образом, к концу войны в Узбекистане в полной мере функционировало церквей в 6 раз больше по сравнению с ее началом. Разумеется, этот факт не был случайным, Узбекистан, являясь тылом, принимал на своей земле вместе с эвакуированными заводами, фабриками, предприятиями людей, которым необходима была поддержка, и очень часто это была поддержка Церкви, которая воодушевляла их на трудовые подвиги во имя общей победы.

Таким образом, приходская жизнь в Среднеазиатской епархии начинает постепенно налаживаться, несмотря на тормозящее содержание Постановления СНК № 1325 от 28 ноября 1943 г. Постановление представляло местным исполнительным властям право только отклонять ходатайства верующих на открытие приходов; удовлетворить же их мог только СНК, который наблюдал за тем, чтобы их количество не превышало определенной «нормы»[17].

Сотни священнослужителей, включая тех, кому удалось вернуться к 1941 г. на свободу, отбыв срок в лагерях, тюрьмах и ссылках, были призваны в ряды действующей Красной армии, стали танкистами, пехотинцами, артиллеристами, многие из них впоследствии были награждены боевыми орденами и медалями, отмечены благодарностями командования. К примеру, патриарх Пимен (Извеков) в то время, когда началась война, был иеромонахом и отбывал ссылку в Средней Азии. Он пошел на фронт, уже будучи иеромонахом. Во время войны полк, где воевал будущий патриарх, попал в окружение и в такое кольцо огня, что люди были обречены. В полку знали, что среди солдат есть иеромонах, и, не боясь уже ничего, кроме смерти, бухнулись в ноги: «Батя, молись. Куда нам идти?» У иеромонаха была потаенно запрятанная икона Божией Матери, и теперь под огнем он слезно молился пред Ней. И сжалилась Пречистая над гибнущим воинством – все увидели, как ожила вдруг икона, и Божья Матерь протянула руку, указав путь на прорыв. Полк спасся. Начав свой боевой путь заместителем командира роты, будущий патриарх дослужился до звания майора. После войны отец Пимен вернулся к пастырской деятельности, он был назначен настоятелем Благовещенского собора в г. Муроме[18].

С 1943 года в республиках Средней Азии патриотическую деятельность проводил член Священного Синода архиепископ Алексий Палицын. В патриотических обращениях к верующим владыка Алексий призывал помогать Красной армии в борьбе с фашистскими захватчиками, молиться за победу над фашизмом и всеми силами поддерживать фронт. За самоотверженную деятельность во время войны архиепископ Алексий награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»[19]

Церковь в годы войны не только поддерживала боевой дух солдат и участников трудового фронта, она также была инициатором и сбора денег во имя победы. Так на пути к фактической легализации Церкви митр. Сергий (Страгородский) предложил сдавать нерегистрируемые церковные сборы на оборону страны. 5 января 1943 г. он посылает Сталину телеграмму, прося его разрешения на открытие в Госбанке счета, на который вносились бы деньги, пожертвованные верующими на оборону страны. Сталин дал письменное согласие и от лица Красной Армии поблагодарил Церковь за ее труды. Так, получив разрешение открыть банковский счет, Церковь стала де-факто юридическим лицом[20]. Деньги в Госбанк поступали со всех регионов СССР. И к 1944 году было собрано уже около 8 млн. рублей, на которые была построена колонна из 40 танков Т-34[21] с надписями на башнях «Дмитрий Донской» были переданы частям Красной армии у деревни Горелки под Тулой. Колонна состояла из 21 огнеметного танка ОТ-34 и 19 танков Т-34-85. При передаче танков воинским частям 7 марта 1944 года выступил митрополит Николай (Ярушевич). Он весь период войны одним из основных организаторов и руководителей патриотической деятельности духовенства Московской Патриархии. Не существовало почти ни одного даже сельского прихода на свободной от фашистов земле, не внесшего свой вклад в общенародное дело[22].

В 1944 году в Ташкент прибыл архиепископ Куйбышевский Алексий. Его цель была – принять в православие обновленческих священников. Главным обновленцем в Ташкенте был протоиерей Григорий Брицкий. Это он служил во второй (собственно главной) церкви на Ташкентском кладбище.

Григорий Брицкий был старейшим священником Ташкента, живший в нём смолоду. До революции он был законоучителем в женских гимназиях. И именно к нему обратился с призывом покаяться в грехах обновленчества архиепископ Алексий. Отец Григорий ответил согласием покаяться публично. Это произвело потрясающее впечатление.

Возрождение епархии происходит в 1944 г. вместе с назначением на Ташкентскую кафедру епископа Кирилла (Поспелова). Характерна судьба этого архиерея. 1 апреля 1944 г. Патриарх Сергий возглавил хиротонию протоиерея Леонида Поспелова во епископа Пензенского и Саранского с именем Кирилл. До этого в 1923 г. о. Леонид, будучи благочинным церквей Саратова, примкнул к обновленчеству, но через несколько месяцев принес покаяние и с тех пор не уклонялся. В 30-е гг. был арестован и отправлен в лагерь. Был отпущен в начале войны, но без права священствовать, работал в городской больнице уборщиком и кухонным работником. После 1943 г., когда появилась возможность реанимировать церковное управление, был представлен Патриарху Сергию как достойный кандидат в епископы. Вскоре после хиротонии был переведен с Пензенской кафедры на Ташкентскую[23]. До этого в течение восьми лет Ташкент не имел правящего архиерея.

Участие православного духовенства во Второй мировой войне не осталось без внимания правительства. Чтобы это продемонстрировать и оценить вклад Православия в победу над фашизмом, после окончания войны группе священнослужителей в знак признания их заслуг вручаются правительственные награды. Так, по сообщению официального органа Московской Патриархии, «13 ноября 1946 г. в г. Алма-Ате, согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР, протоиереям Михаилу Серебрякову и Анатолию Синицину были торжественно вручены правительственные награды – медали «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.»[24].

Особым образом следует отметить бывшего епископа Туркестанского и Ташкентского Луку (В.Ф. Войно-Ясенецкий), который был еще и известным учёным-медиком. Он был выслан из Ташкента и к началу войны уже 11 лет находился в тюрьмах и ссылках. В первые дни войны ссыльного архиерея назначили главным хирургом военного госпиталя в Красноярске. Благодаря его операциям большому числу раненных воинов были сохранены жизнь и здоровье. Священный Синод при Местоблюстителе Патриаршего престола митрополите Сергии приравнял его лечение раненых к доблестному архиерейскому служению и возвел его в сан архиепископа.

В кабинете, операционной владыки висели иконы, и каждую операцию он начинал с молитвы. Это вызывало недовольство Г.Карпова, и 4 мая 1944 года председатель Совета по делам русской православной церкви попросил Патриарха Сергия принять соответствующие «меры воздействия».

В доверительной переписке с митрополитом Сергием святитель Лука своими советами помогал в подготовке Архиерейского Собора РПЦ 1943 года, на котором митрополит Сергий (Старогородский) был избран Патриархом Московским и всея Руси.

Архиепископ Лука принял участие в составлении документов Собора; считается, что им написан текст «Обращение к христианам всего мира», призывавшего объединить усилия в борьбе с фашизмом «за свободу, счастье и культуру всего человечества».

В 1946 г. за капитальный труд «Очерки гнойной хирургии» В.Ф. Войно-Ясенецкий, возведенный в сан архиепископа был удостоен Сталинской премии 1-ой степени, большую часть которой он пожертвовал на помощь сиротам[25].

На тот момент государство и Церковь выработали своего рода компромиссный вариант взаимодействия. Это не было «симфонией» в том смысле, в каком предполагает В. Цыпин. В основе сосуществования лежал именно компромисс. Так, в храмах Среднеазиатской епархии звучат проповеди о поддержке государственной политики в международных вопросах и наставления «о богохранимой стране нашей и о властях ее» в государственные праздники (7 ноября, в годовщину установления советской власти и др.)[26].

Взамен Священному Синоду позволено выработать «Положение о пенсиях и единовременных пособиях священнослужителям Русской Православной Церкви», которое было утверждено 15 апреля 1948 г. Таким образом, священнослужители приравнялись в правах ко всем гражданам страны. Это явилось существенной уступкой со стороны государства в пользу Церкви. Отныне каждый служитель культа мог оформить установленную законом пенсию по старости или потере трудоспособности или это могла сделать семья в случае смерти кормильца из церковного клира[27]. Всё это было не просто даровано, а было заслужено духовенством тем неоценимым вкладом и поддержкой духа народа, который они проявили в военные годы.


[1] Жизнь муфтиев Бабахановых. Служение возрождению ислама в Советском Союзе. / Москва-Нижний Новгород. Под ред. Д.В. Мухетдинова. Издательский дом «Медина», 2008. С. 47.

[2] ЦГА РУз, Ф. Р-2456, оп.1, д.14, л. 10.

[3] ЦГА РУз, Ф. Р-2456, оп.1, д.5, л.35.

[4] Cаидбаев Т.С. Ислам и общество (Опыт историко-социологического исследования). Издание второе, дополненное. Издательство «Наука» Главная редакция восточной литературы. М.:1984. C. 189.

[5] Там же, дело 10, л. 2, 7.

[6] Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. – М., Наука, 1990. – С. 7.

[7] Черная книга («Штурм небес»). Сборник документальных данных, характеризующих борьбу советской коммунистической власти против всякой религии, против всех исповеданий и церквей. / Сост. Валентинов А. А. – Париж: Русское национальное студенческое объединение, 1925. – С. 17.

[8] Лавринов В. Екатеринбургская епархия и ее вклад в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов // Православная газета (официальное издание Екатеринбургской епархии Русской Православной церкви). Екатеринбург: Интернет-версия. № 16 (337) // http://orthodox.etel.ru/2005/16/s16.htm

[9] Автор настоящего раздела отдает отчет в том, что этим словом в литературе принято обозначать последующий период советской истории, связанный с приходом к власти в Кремле Н.С. Хрущева и некоторой либерализацией общественной жизни. В данном случае слово «оттепель» употребляется намеренно, по контрасту с отношением Н.С. Хрущева к религии, которое ассоциируется скорее со словами «холод» или «заморозки».

[10] См. Лисавцев Э. И. Исторический путь Православия в России после 1917 г. // Международная конференция СПб отдела общества «Мемориал». – СПб., 2.06.1993. – С. 111-117.

[11] Владимир (Иким), митрополит. По стопам апостола Фомы: Христианство в Центральной Азии. – Москва: М-Сканрус, 2011. – С. 642.

[12] Шкаровский М.В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве (государственно-церковные отношения в СССР в 1939 – 1964 гг.). – М.: Крутицкое Патриаршее Подворье, 1999. – С. 201.

[13] Т.е. вторым после Тихона (Белавина), избранного Патриархом после восстановления Патриаршества в 1917 г. (см. 3.1.).

[14] Озмитель Е. Е. Православие в Киргизии ХIХ – ХХ вв. (Исторический очерк)… С. 99.

[15] ЦГА РУз, ф. 2456, оп. 1, ед. хр. 302, л. 73.

[16] ЦГА РУз, ф. 2456, оп. 1, ед. хр. 302, лл. 73-74.

[17] См.: Гордун С. Русская Православная Церковь в период с 1943 по 1970 гг. // Журнал Московской Патриархии. – М., 1993. № 1. – С. 45.; Озмитель Е. Е. Православие в Киргизии ХIХ–ХХ вв. (Исторический очерк)… С. 100-101.

[18] Шестак А. Подвиги русских пастырей / http://vpk-news.ru/articles/482

[19] Там же.

[20] Поспеловский Д. В. Русская Православная Церковь в ХХ веке… С. 185-187.

[21] Яковлев А.И. Лекции по истории Христианской Церкви.3-е изд., испр. и доп. – М.: Паломник, 2011. – С. 512.

[22] Шкаровский М.В. Русская Православная Церковь в ХХ веке – М.: Вече, Лепта, 2010. – С. 154.

[23] Цыпин В., протоиерей. История русской церкви (1917–1997). – М.: Спасо-Преображенский Валаамский монастырь, 1997. – Кн. 9. – С. 305.

[24] Мазуренко Е.А. Эволюция русского православия в условиях Средней Азии: Дис. …канд. филос. наук. – Ташкент, 1990. – С. 103.

[25] О служении В.Ф.Войно-Ясенецкого в годы войны смотрите подробнее: Владимир (Иким), митрополит. По стопам апостола Фомы: Христианство в Центральной Азии. – Москва: М-Сканрус, 2011. – С. 646-647.; Шкаровский М.В. Русская Православная Церковь в ХХ веке – М.: Вече, Лепта, 2010. – С. 156-157.; Яковлев А.И. Лекции по истории Христианской Церкви.3-е изд., испр. и доп. – М.: Паломник, 2011. – С. 512-513. И др.

[26] ЦГА РУз, ф. 2456, оп. 1, ед. хр. 124, л. 121-124.

[27] ЦГА РУз, ф. 2456, оп. 1, ед. хр. 124, л. 59-61.

 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники