Российский экспорт в эпоху ужесточения санкций

Дмитрий Евстафьев – профессор факультета коммуникаций, медиа и дизайна Высшей школы экономики

Развитие экономики России в последние годы выявило ряд проблем, ограничивающих потенциал экономического роста. Одной из них является относительно низкое качество российского экспорта, тогда как при всех значительных возможностях импортозамещения в промышленности и локализации производства иностранных компаний важнейшим фактором, обеспечивающим высокие темпы экономического роста, остается расширение экспортных возможностей. Хотя в последние годы и были достигнуты значительные успехи в повышении качества и структурной диверсифицированности российского экспорта, включая высокотехнологичный сегмент.

Заметный рост отмечается в экспорте средств наземного транспорта, оптического оборудования, электрического оборудования, медицинского оборудования, специальных сплавов. Стабильно высоким является экспорт вооружения и военной техники, являющийся важнейшим направлением экспорта высокотехнологической продукции России.

Проблема в том, что экспорт несырьевых товаров из России не носит стабильного характера и часто зависит от успешности выполнения крупных разовых контрактов, в том числе с политически проблемными клиентами. Нынешнего объема технологического экспорта (в зависимости от конъюнктуры цен на сырье – от 12% до 15% в стоимостном выражении) недостаточно для перехода российского реального сектора экономики в новое, более динамичное качество за счет экспорта. А это выводит на первый план проблему масштабов и особенностей потенциальных рынков для постоянного и циклического несырьевого экспорта.

Емкость рынков, которые реально и потенциально контролируются Россией на институциональном уровне, относительно мала, чтобы гарантировать устойчивое развитие реального сектора российской экономики на среднесрочную перспективу, то есть на период после 2021-22 года. Вопрос не в том, что следует стремиться резко нарастить количественные параметры контролируемых рынков. Целесообразно подумать о новой структуре присутствия на ключевых рынках.

Россия интрузивно способна контролировать рынки объемом 130 млн человек и потенциально еще 30 млн в случае активизации политики взаимодействия в рамках ЕАЭС и развития политики агрессивного импортозамещения на Дальнем Востоке. Этого объема достаточно для обеспечения устойчивого, но «безрывкового» поддержания нынешнего цикла реального сектора экономики России в условиях регионализации мировой торговли и как минимум частичного перехода к принципам организации производства в формате «Четвертой промышленной революции». Для устойчивого развития ключевых отраслей промышленности России требуется наличие контролируемых внешних рынков в 320-330 млн человек, что эквивалентно численным и пространственным параметрам СССР с сателлитами.

В современных условиях системное наращивание полностью контролируемого Россией экономического пространства, вероятно, является невозможным или нецелесообразным. Россия не готова к этому ни с организационной, ни с экономической точки зрения, поскольку не является в полном смысле слова промышленно самодостаточной экономической системой. Более эффективным может стать контроль отдельных технологически значимых сегментов ключевых платежеспособных рынков, что возможно с учетом наблюдаемой нами сейчас фрагментации глобального торгового пространства, нарастанием его мозаичности. Контроль всего объема национальных рынков со стороны одной страны или группы стран (например, ЕС или АСЕАН) будет скорее исключением, нежели правилом. Даже развитые и зарегулированные национальные рынки могут начать становиться более «мозаичными». Это создает для России, которая по объективным причинам не способна действовать в формате «мировой фабрики», определенные условия.

Величина потенциально интересных для формирования новых экспортных систем сегментов рынков может быть различна. Например, для продукции машиностроительной отрасли России объем потенциального рынка не имеет принципиального значения, поскольку для России главное сейчас – восстанавливать «референтность» присутствия на мировых рынках и нарабатывать опыт успешных экспортных решений. Ситуация, естественно, выглядит несколько по-иному в случае с отраслями, ориентированными на потребительский рынок. Но в целом интерес для России представляют сегменты от 10 млн потребителей, если рынок не связан уже с российским. При наличии прямой увязки рынка с российским рынком товаров и услуг или с рынком ЕАЭС количественные параметры не имеют принципиального значения.

Примером такой ситуации является, например, Монголия в части продовольственных и промышленных товаров. Главным вопросом в этом и подобных случаях является степень платежеспособности и возможность исключить в определенных сегментах возможность неэкономических форм конкуренции со стороны других стран.

Присутствие на ключевых внешних рынках связано прежде всего с решением комплексных управленческих и политических задач, только после чего возникнут условия для инвестиционной деятельности. Попытка перейти на инвестиционную модель экспорта в современных управленческих форматах может привести к тяжелым последствиям, причем как коррупционного плана, так и политическим.

Модель «Экспорт 3.0» подразумевает транзит от экспорта товаров и сервисов, связанных с их обслуживанием, к экспорту технологических цепочек и стандартов: технологических, коммуникационных и потребительских. Положение на рынке в такой модели будет обеспечиваться за счет в том числе внеэкономических (некоммерческих) методов стимулирования. Нужно возвращение к комплексным системам присутствия на динамично развивающихся рынках в рамках углубленного частно-государственного партнерства.

Главная особенность модели «Экспорт 3.0» – ориентация на инвестиционную сторону взаимодействия и переход к планированию рентабельности в среднесрочной перспективе. Сырьевая же составляющая экспорта России должна не столько резко сокращаться, что нецелесообразно по многим соображениям, но трансформироваться в фактор стимулирования технологического экспорта и инструмент хеджирования рисков по ключевым промышленным контрактам, что будет стратегически диктовать изменение основных векторов экспорта углеводородов.

Но инициирование политики «расширенного экспорта» («Экспорт 3.0») не может быть достигнуто только на основе принципов чисто коммерческой рентабельности, даже несмотря на использование проектного принципа управления.

России как государственной системе и российским экспортерам следует быть готовыми к участию в мелкосерийных (мелкооптовых) схемах, которые потребуют более объемного видения экспортного технологического и операционного пространства, нежели это присутствует у «эффективных менеджеров», особенно в том, что касается возможностей системного и долгосрочного присутствия на глобальных внешних рынках. Речь идет о новой системе экспорта, когда государство, и именно оно, должно стимулировать, в том числе с использованием политических и иных инструментов, экспорт не отдельных товаров, а комплексных промышленно-инвестиционных решений, которые не всегда на первом этапе могут быть оценены с позиций чисто экономической выгоды и рентабельности. В результате возникает парадокс: важнейшее направление российской экономической политики и инвестиционной деятельности, чтобы стать успешным, должно утратить часть своего экономического содержания, во всяком случае в том виде, в котором «экономические приоритеты» понимались в России ранее.

Для развития системы экономического управления Россия должна обеспечить постепенный и недестабилизирующий переход к «пакетному» принципу экспортных решений – как с точки зрения продвижения товаров и услуг на внешние рынки, так и с точки зрения последующего осуществления соответствующих проектов.

Создание Российского экспортного центра является шагом в правильном направлении, фиксируя политическую необходимость централизации усилий по продвижению товаров и услуг на внешние рынки. Потребуется найти оптимальное сочетание иерархических систем поддержки экспорта с условно «сетевыми» на базе уже институционализированных достижений в сфере частно-государственного партнерства.

Общая глобальная военно-политическая обстановка будет способствовать росту экспорта высокотехнологичной продукции российских предприятий: прежде всего вооружения и сопутствующей техники.

Россия имеет возможность за участие в программах обновления вооруженных сил различных государств требовать от стран-получателей вооружения или его арендаторов «связанных» закупок и гражданской техники или услуг. Задача, однако, выполнима исключительно в увязке экспортных решений в единый проектный комплекс с едиными стандартами качества, сроками исполнения и финансовыми условиями. Причем стандартами, которые соответствуют мировым. Это возможно только при условии формирования единых экспортных «проектных пакетов» на основе преодоления ведомственных и отраслевых противоречий.

Экспортный «проектный пакет» должен быть основан прежде всего на единых принципах управления, бюджетирования и финансирования отношений с поставщиками компонентов и услуг, возможно, в рамках «внешнего управления», что гарантированно предотвращало бы в первую очередь сбои по срокам в выполнении заказов, что является традиционной проблемой российских поставщиков и производителей на внешних рынках.

Экспортный «проектный пакет» обеспечит естественную реализацию функции единого заказчика и единого подрядчика, причем если не в формате «полного жизненного цикла», то как минимум на среднесрочную перспективу. Развитие «пакетной» системы экспорта резко упрощается при использовании технологий распределенного реестра (блокчейн).

Реализация крупных пакетных многономенклатурных торговых соглашений невозможна при сегодняшней системе управления. Такие действия можно осуществлять только в рамках проектного планирования, причем планирования не только операционного, но и инвестиционного. Последнее является наиболее сложным обстоятельством: расширение экспортного присутствия России на платежеспособных рынках может быть связано только с реализацией относительно сложных и пролонгированных кредитных схем. А главное, с взятием Россией на себя минимум части инвестиционных и операционных рисков, связанных с закупкой той или иной страной российской продукции, оборудования и технологий. Необходимы изменения традиционной для российских компаний-экспортеров точки монетизации прибыли, которая может быть отдалена от поставки (формального завершения экспортного контракта) по времени и, возможно, пространству.

Не исключено, что целесообразно попытаться возродить такую форму организационного обеспечения экспортных операций, как «торговый дом».

«Торговый дом» является форматом организации торгово-логистических операций разнородными товарами и услугами по относительно ограниченному географическому направлению деятельности в условиях целевой (самостоятельное инвестиционное решение) или вынужденной (санкции, блокада, наличие конфронтации с развитыми странами) замкнутости финансово-инвестиционного цикла и доступа к ликвидности на мировом рынке. Пресловутая Ост-Индская компания была классическим развитым торговым домом, выросшим за свои естественные пределы в условиях ослабления центральной власти.

Требуется создавать организационные ядра, ориентированные на управление экспортом разнородных товаров и услуг в рамках «длинных» торговых цепочек. Причем экспортные цепочки должны быть кастомизированы под нужды конкретных экономических регионов (иногда захватывающих несколько стран), а главное, включать разнородные платежно-компенсационные механизмы. Развитие клиринговых систем расчетов, которые могли бы включать в себя в качестве элемента бартерные поставки продукции российского производства, могло бы служить элементом хеджирования экспортных и инвестиционных операций. Торговые дома способны были бы выступить необходимым буфером между государством и участниками экспортных операций и соответствующих процессов, что очень важно в условиях санкций.

Другая проблема – краткосрочность экспортных решений российских частных компаний, которые традиционно испытывают большие проблемы с ликвидностью. Существенное расширение системного присутствия российских товаров может быть достигнуто только при как минимум частичном переходе к среднесрочному планированию. Причем не только производственной части, но и инвестиционной составляющей экспортной деятельности. Это потребует нового качества управления, а не только и не столько объемов кредитной поддержки. Вызрела необходимость формирования обновленной – прежде всего в плане управления – системы разумной кредитной поддержки российского экспорта при введении элементов валютного контроля.

В рамках этой системы в обмен на получение облегченного доступа к государственным кредитным ресурсам (целевой ликвидности на осуществление экспорта) крупные и средние компании соглашались бы на более высокий уровень транспарентности в финансовой деятельности и использование полученных в результате экспортной деятельности средств.

Фактором, определяющим возможности перехода к новой системе экспорта, является переформатирование системы управления экспортными решениями и управление экспортом на основе интегрированного общегосударственного индикативного планирования. Экспортные решения надо начать воспринимать как часть общегосударственной инвестиционной политики, которая должна формироваться в рамках единого и относительно прозрачного вектора. Это противоречит той экономической практике, которая доминировала в России последние 20 лет и была построена на максимизации темпов оборота капитала. Для российского бизнеса изменение такого подхода неминуемо станет серьезным вызовом.

Одновременно Россия в реализации своей политики на внешних рынках будет объективно все меньше связана с теми ограничениями, которые добровольно брала на себя в рамках диалога со странами Запада. Это касается главным образом возможностей финансово-инвестиционной поддержки российского экспорта и используемых для нее финансовых инструментов.

Россия могла бы гибко использовать механизм временного и секторального приостановления действия отдельных решений в рамках ВТО, минимизируя политические последствия этих решений и избегая формирования «единого фронта» противостоящих России экономических игроков.

Исключение должны составлять отношения России с партнерами по ЕАЭС, в которых Москве действительно стоит проявлять максимальную кооперативность, но в рамках прагматически понимаемых национальных интересов. Однако и в данном случае переход на инвестиционную модель торговых отношений становится неизбежным, хотя понадобятся и иные формы взаимодействия.

Существует, тем не менее, риск утраты горизонта экономического планирования и перехода к принятию решений на основе политических факторов и обстоятельств. Как это и было в советское время, когда экспорт, который на практике обеспечивал загрузку промышленности, был во многом, если не во всем, подчинен идеологическим и политическим соображениям и постепенно утрачивал коммерческую составляющую, становясь источником структурных диспропорций и сдерживающим фактором для изменения социальной модели. К 1980-м годам это стало одним из факторов, которые привели к утрате советской промышленностью своей конкурентоспособности и рентабельности. Промышленность и экономика не могут действовать только в расчете на освоение новых рынков, вползая в инвестиционно-экспортную пирамиду. Гарантией от превращения данного риска в неконтролируемый является развитие систем управления, основанных на новых информационных технологиях, которые дают возможность обеспечивать устойчивое управление горизонтом экономического планирования и постановкой задач.

Источник: Деловой журнал «Инвест-Форсайт»

Князев: Афганистану необходимо принципиальное изменение государственного устройства и формирование конструктивного этносоциального баланса

knyazevКнязев: Афганистану необходимо принципиальное изменение государственного устройства и формирование конструктивного этносоциального баланса Подробнее

Казахстанские экономисты: существует риск роста санкционного давления на Россию — необходима стратегия развития с учетом этого

На прошлой неделе казахстанское правительство и Национальный Банк РК заявили о разработке плана на случай негативного влияния санкций в отношении России на Казахстан. Казахстанские экономисты комментируют, какие наиболее очевидные меры могут быть включены в антикризисный план.

План разработан, однако останавливаться не следует

Эксперт ИМЭП при Фонде Первого Президента – Елбасы Сергей Домнин обращает внимание на то, что ключевой из рисков, которые несут санкции в краткосрочной перспективе, – курсовой.

«Насколько можно судить из заявления министра национальной экономики Тимура Сулейменова, сделанного во вторник, 17 апреля 2018 года, уже подготовлены три сценария – при обменном курсе рубль/доллар 70, 80 и 90 рублей за доллар. Все три сценария следует назвать пессимистичными, поскольку в последние 17 месяцев курс рубля оставался ниже отметки 65,00. В сценариях учтены макроэкономические (ВВП, инфляция, безработица) и отраслевые эффекты от изменения курса. План, который подготовили Минэк и Нацбанк, включает меры регуляторного, финансового и фискального характера», — говорит эксперт.

Документ не опубликован, поэтому, как отмечает Домнин, остается только догадываться, какие конкретно меры в него вошли.

«Логично предположить, что Национальный Банк будет сглаживать резкие колебания обменного курса тенге, учитывая, как нервно воспринимается резкая коррекция курса даже на пару процентов. Компаниям, которые из-за санкций в отношении их российских партнеров могут потерять в экспортной выручке, по-видимому, будут предложены налоговые льготы, а, возможно, и прямая финансовая поддержка. Напомним, что правительство уже оказывало такую поддержку в разгар кризиса 2015-2016 в обмен на то, что компании не будут сокращать персонал. «Включаться» эти механизмы будут последовательно, в зависимости от сложности ситуации», — поясняет экономист.

По мнению Домнина, план тактических мер был разработан оперативно, за что правительство и центробанк стоит похвалить, однако останавливаться на этом не следует.

«Военно-политическое противостояние России и Запада нарастает, западные страны во главе с США готовы активно использовать экономические санкции против крупнейших компаний, составляющих ядро российской экономики. Не менее 30 таких компаний работают в Казахстане, инвестируют в нашу экономику или являются торговыми партнерами отечественного бизнеса. Необходимо стратегическое видение нашего дальнейшего развития с учетом того, что санкционное давление на Россию будет только нарастать», — подчеркивает эксперт ИМЭП.

Тенге институционально готов к внешним шокам

Экономист, советник председателя Нацбанка РК Айдархан Кусаинов считает, что поводов для паники ни у правительства с Нацбанком, ни у рядовых казахстанцев в связи с введением санкций в отношении России нет, поскольку пока трудно измерить ущерб от санкций для самой России, не говоря уже о Казахстане.

«Пока по первой волне санкций никаких серьезных последствий нет. Были психологические, панические, ситуативные моменты – доллар несколько укрепился по отношению рубля, но сейчас курс стабилизировался. Понятно, что в долгосрочной перспективе стоит вопрос по алюминиевым компаниям и по другим секторам. Вероятно, будет определенное влияние на экономику России. Но пока непонятно, насколько оно будет значительным, насколько оно будет катастрофическим. Тем более, что правительство России намерено каким-то образом купировать ущерб от санкций», — отмечает Кусаинов.

Что касается заявленного казахстанским правительством и Нацбанком плана по минимизации отрицательных последствий антироссийских санкций, то, по мнению экономиста, это в большей степени превентивная мера – серьезных оснований для беспокойства ни у Кабмина, ни у денежных властей республики нет.

«Насколько я понимаю, правительство и Нацбанк решили рассмотреть наихудший сценарий развития событий – уход инвесторов из России, резкое падение курса рубля – с тем, чтобы обозначить, что мы будем при этом делать, какими будут наши действия. Это, скорее, некий «мозговой штурм», фантазия на заданную тему, нежели прямое руководство к действию», — считает эксперт.

Кусаинов также указывает на то, что самые большие страхи казахстанцев связаны с колебанием курса рубля и тенге.

«Если эффект от санкций будет значительным, если России будет перекрыт доступ к мировому рынку капитала, либо начнется большой отток капитала из страны, то это может привести к ослаблению рубля, подобному тому, что был в 2014-2015 годах. И мы столкнемся с повторением ситуации 2015 года, когда российские товары резко подешевели и хлынули на казахстанский рынок», — отмечает эксперт.

Однако, по словам экономиста, это возможно только в случае, если бы сохранялась политика искусственного поддержания курса тенге. Тогда как сегодня в Казахстане установлен свободно плавающий курс национальной валюты. В случае девальвации российского рубля тенге тоже будет ослаблен, как это и наблюдалось на прошлой неделе.

При этом страхи, связанные с колебанием номинального курса тенге, имеют, прежде всего, психологическую основу и мало связаны с реальным состоянием экономики, подчеркивает эксперт. Причина – в «долларизированном» сознании казахстанцев.

«Думаю, что самый главный риск происходящего сегодня заключается в сильном ослаблении тенге. При этом последствия будут сугубо психологическими – опять очередная паника, виток инфляции и прочее. Очень важно понимать следующее: мы сегодня являемся заложниками «долларизированного» сознания. Поэтому колебание номинального курса тенге вызывает в обществе страх и панику: дескать, вот произойдет девальвация тенге, вслед за этим подскочат цены, доходы в пересчете на доллары упадут, народ обнищает и т.д. Этим главным образом и объясняются заявление правительства о разработке антикризисного плана. По сути, это месседж денежных властей населению: мы держим ситуацию под контролем, мы просчитываем риски – рассчитанный на психологический эффект», — считает Кусаинов.

Если же отбросить фактор фобий «долларизированного» сознания, то серьезных причин для беспокойства нет, уверен экономист:

«Диспаритета, подобного тому, что был в 2015 году – когда рубль подешевел в два раза по отношению к тенге — сегодня уже быть не может. Цены в Казахстане постепенно «отвязываются» от доллара. Снижается уровень долларизации казахстанской экономики. Условно говоря, она снизилась вдвое по сравнению с 2015-м годом, когда 80% депозитов было размещено в долларах – сегодня доля долларовых вкладов составляет 40%», — поясняет Кусаинов.

При этом текущий курс тенге способен абсорбировать разницу в курсовых колебаниях.

«Сегодня курс установился в пределах 320 -340 тенге за доллар. Это, к примеру, позволяет тенге гибко реагировать на широкий диапазон колебаний цены на нефть. И курса российской валюты тоже. Установленный курс тенге позволяет ему «всасывать» все внешние шоки. Напомню, что курсовые колебания на прошлой неделе были достаточно незначительными: рубль стоил 5,7 – стал 5,3. Таким образом, даже на пике паники реакция казахстанской национальной валюты была незначительной», — отмечает Кусаинов.

К нынешнему кризису казахстанский тенге подошел институционально подготовленным, уверен Кусаинов.

«Сегодня институционально мы гораздо более подготовлены к внешним шокам, чем это было в 2008 или 2014 году. Режим инфляционного таргетирования, проводимый Нацбанком, качественно изменил ситуацию. Если бы сегодня был 2014 год, то тогда Правительство, действительно, должно было экстренно собираться и разрабатывать антикризисный план. Это тогда курсовые колебания вызывали скандал, панику, психологические срывы, перестройку всего бизнеса. Сегодня в режиме свободно плавающего курса созданы институциональные предохранители от подобных кризисов. Наверное, должна случиться ядерная война, чтобы казахстанская экономика сильно среагировала», — подытоживает эксперт.

Жанар Тулиндинова

Информационно-аналитическая деятельность «Российско-Казахстанского экспертного IQ-клуба» осуществляется с использованием гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов».

А.Чачия: Наблюдая агрессию нацистов, многие государства так же молчали, полагая, что их это не коснется…

А.Чачия: Наблюдая агрессию нацистов, многие государства так же молчали, полагая, что их это не коснется…

Процесс реинтеграции на постсоветском пространстве требует формулирования новой объединительной идеи, в которой история Великой Отечественной войны и в целом советская история должны быть базовыми элементами. Такое мнение высказал в блиц-интервью «IQ» академик Российской Академии социальных наук Александр ЧАЧИЯ в ходе состоявшейся в Москве презентации межгосударственного проекта «Великая Победа, добытая единством».

- Александр Александрович, буквально на днях в Брянске состоится традиционный Форум Победителей «Великая Победа, добытая единством». Нынешний форум восьмой по счету, и вы являетесь его постоянным участником. Подобное постоянство обусловлено общественной миссией или вашими личными убеждениями?

- Считаю своим священным долгом участвовать во всех мероприятиях, посвященных Великой Отечественной войне, особенно в таких масштабных, как форум «Великая Победа, добытая единством», куда традиционно приглашают фронтовиков, ветеранов войны и тружеников тыла, ученых-историков, поисковиков, экспертов и представителей СМИ из всех государств постсоветского пространства.

В форуме я участвую от делегации Грузии. В былые годы в ее составе было много ветеранов, но сейчас, к сожалению, их осталось очень мало среди нас.

Особенностью форума, еще раз подчеркну, является то, что в нем представлены делегации из всех бывших республик Советского Союза, а ныне независимых государств, у многих из которых сегодня достаточно сложные отношения между собой. Но на таких встречах стираются все противоречия, недоразумения, обиды, накопленные в конфликтных ситуациях за последние 20-25 лет. Все это стирается, все уходит на задний план, а люди «светлеют», и начинают общаться друг с другом как однополчане, как дети и внуки однополчан. Это очень ценно.

Важнейшее значение, а также актуальность этого форума и других мероприятий, посвященных Великой Отечественной войне, обусловлены, на мой взгляд тем, что человечество забывает свою историю, в частности то, как она развивалась в XX веке, «отрекается» от нее.

Это неудивительно – уже выросло поколение, которое воспитывались на фальсифицированной истории, пронизанной ложью, инсинуациями, фантазиями, подменой понятий, извращением смыслов событий, трансформацией с плюса на минус. Советский Союз мог противостоять этому процессу на международной арене. Но теперь, на протяжении без малого тридцати лет после его распада, во многих постсоветских государствах преподается такая «история», на которой может вырасти только человек с деформированным сознанием. Если посмотреть учебники истории, выпущенные в 90-е годы на средства Фонда Сороса, из них вообще сложно понять, кто выиграл войну, но не Советский Союз, это точно!

Когда и в школах, и в вузах, и в средствах массовой информации в один ряд ставятся антиподы мировой истории – Третий рейх и Советский Союз, коммунизм и фашизм, Красная Армия и Вермахт, что может знать новое поколение о реальных событиях XX века?

Но ведь история может повториться. Более того, она уже повторяется на наших глазах. Точно так же, как тогда, на современном этапе мирового развития, одно государство объявляет себя вершителем судеб всего мира и всех народов; одно государство, используя фейковые новости в качестве достаточной мотивационной базы, может разбомбить и бомбит суверенные государства-члены ООН, убивая тысячи, десятки тысяч людей, разрушая эти государства, практически возвращая их в Средневековье.

И это главное, ради чего нужны такие мероприятия – предостеречь людей, показать им: точно так же, как в прошлом веке, многие государства молчали, когда Гитлер завоевывал мир, надеясь, что их это не коснется, сегодня многие страны хранят молчание, наблюдая за тем, что делает новый мировой агрессор. Вот в чем тяжесть ситуации.

Убежден, чем больше будет таких форумов, чем больше в средствах массовой информации, в экспертном сообществе мы будем вспоминать свою собственную историю, реальную, не выдуманную, тем раньше мы очнемся и зададимся вопросом: а не повторяется ли этот кошмар, и не к мировой ли катастрофе ведет развитие событий?

- Великая Победа, безусловно, остается «цементирующим» ценностным фактором. Но сегодня, увы, мы наблюдаем, как даже на этой теме формируются разделительные линии, которые особенно влияют на сознание молодого поколения. По вашему мнению, какие новые «объединительные концепты», адресованные именно молодежи, могли бы прижиться на постсоветском пространстве? И есть ли в этом необходимость?

- Тема реинтеграции постсоветского пространства очень обширна и многослойна. На мой взгляд, для реальной реинтеграции, сколько бы мы ни говорили об экономической прагматике, необходима та самая, упомянутая вами, объединительная идея, идеология, если хотите, некий глобальный проект.

Уверен, что носителем такой идеологии и центром, который ее предложит, может быть только Россия как центр евразийского пространства.

Наблюдаем ли мы сегодня стремление к реальной интеграции?

Да, желание такое, вроде бы, есть. Во всяком случае, оно часто декларируется. Но реальных шагов, в частности в направлении формулирования объединительной идеологии, я пока не вижу. Но уверен: это обязательно придет, поскольку это необходимое условие выживания и России, и всех постсоветских государств.

Какие «концепты будущего» лягут в основу такой объединительной идеологии, пока трудно сказать, но, безусловно, Великая Победа останется одним из ее краеугольных камней.

Почему усилия тысяч неправительственных организаций, которые активно действуют в постсоветских странах, направлены на то, чтобы разделить неделимое, превратить историю Великой Отечественной войны и в целом советскую историю в месиво грязи, крови, предательства и низости?

Почему оплевывается ценность нашей единой Победы?

Именно для того, чтобы не допустить реинтеграционных процессов.

Безусловно, нужны и новые идеи, но без памяти, без нашего общего исторического прошлого будущее сформировать невозможно.

Убежден, когда будет сформулирован новый реинтеграционный проект, новая идеология объединения, роль этих незыблемых ценностных основ будет особой. Когда это произойдет – не знаю. Но произойдет обязательно, потому что, повторю, это вопрос спасения нации.

Я уже наблюдаю, что вакханалия, связанная с очернением Великой Победы, которая еще недавно буйствовала и в постсоветских государствах, и в самой России, постепенно затухает, процесс входит в позитивное русло, и я с оптимизмом воспринимаю это. Беседовала

Ольга Казанцева

Информационно-аналитическая деятельность «Российско-Казахстанского экспертного IQ-клуба» осуществляется с использованием гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов.

Андрей Шенин. Российские президентские выборы в публикациях иностранных СМИ

         Андрей Шенин. Российские президентские выборы в публикациях иностранных СМИ

17 апреля в Астане прошла встреча российских и казахстанских экспертов, посвященная обсуждению итогов президентских выборов в России. В ходе работы Международного круглого стола «Президентские выборы в России — 2018: будущее евразийской интеграции», Андрей Шенин, профессор кафедры регионоведения Евразийского национального университета им. Л.Н. Гумилева, представил анализ публикаций иностранных СМИ, посвященных электоральным процессам в России.

Центр геополитических исследований «Берлек-Единство» попросили эксперта ответить на несколько вопросов, касающихся этой темы.

- Андрей Сергеевич, как освещали президентские выборы в России иностранные СМИ, какие основные характеристики можно дать этим публикациям?

Со своей стороны, могу отвечать лишь за американские издания. Несмотря на то, что их в США тысячи, внимание стоит уделить лишь крупнейшим из них, выражающим точки зрения определенных групп, как например, банковский сектор, военно-промышленный сектор, IT-корпорации и т.д. Более того, гораздо более яркими выразителями мнений служат даже не газеты и журналы, а публикации «мозговых центров», чьи эксперты имеют более высокое понимание проблемы в отличие от журналистов.

Рассматривая публикации крупнейших газет New-York Times, Washington Post и Washington Times, а также таких «мозговых центров» как Brooking Institute (либерально-демократический), Council on Foreign Relations (консервативно-демократический), Heritage Foundation (консервативный) и American Enterprise Institute (неоконсервативный) можно отметить, что эксперты уделяли мало внимания президентской гонке в России. В первую очередь потому, что результаты были вполне предсказуемы, а появившиеся новые лица – Ксения Собчак, Павел Грудинин не смогли заинтересовать американскую сторону ни как личности, ни как потенциальные проводники интересов (если уже ударяться в конспирологию). Единственное, Ксения Собчак приезжала с речью в рамках предвыборной гонки в либерально-демократический Институт Кеннана, специализирующемся на исследованиях России, и реалистский Центр Стратегических и Международных Исследований (CSIS), но особой поддержки там не нашла, более того, консерваторы из Heritage открыто писали, что Вашингтону не стоит доверять русской «Пэрис Хилтон».

В рамках газет и журналов статьи о России и выбора президента, несомненно, были, тема изучалась, но сказать, что она была важнее каких-то внутренних проблем США — нельзя. New-York Times, Washington Post и Washington Times посвящали российским выборам лишь пару статей, а то и вовсе переводили обсуждение в рубрику «Блоги», как это сделали, например, NYT и Томас Фридман. Само слово «новость» содержит в себе часть «ново-», т.е. того, чего не было раньше. А в США посчитали, что в российских выборах ничего от «ново-» нет.

- Верно ли будет утверждать, что на Западе не хотели демонстрировать уверенную поддержку действующего президента населением России?

Я думаю, что говорить о демонстрации поддержки здесь окажется не совсем верно, ввиду того, что уровень поддержки Владимира Путина в России – это уже достаточно узкая тема для специалистов, а американский обыватель во многом игнорирует внешнюю политику, если дело не касается интересов США напрямую. Многие могут показать на карте где Россия, помнят «красную угрозу», разные стереотипы, знают, что в России есть президент Путин, и что будут выборы, где он выиграет или уже выиграл. А знать сколько процентов населения его поддерживает или не поддерживает рядовому американцу совершенно неинтересно, только если бы там не было совсем уж радикальных, сенсационных цифр. Пару статей на тему выборов опубликовать можно (что и делалось), опубликовать результаты – обязательно, а забивать полосы и эфир информацией, которая не очень интересна подавляющему большинству и не несет в себе какой-то сенсации – нет смысла, да и принесет лишь прямые убытки издателю.

- Какие тенденции прослеживались в СМИ Казахстана, освещавших президентскую гонку в РФ?

Конечно, в блогосфере много иронизировали на тему «выборов Путина», но общий фон был исключительно позитивным. В Казахстане существуют самые различные точки зрения на развитие и состояние российско-казахстанских отношений, но в контексте выборов приоритет все же отдавался стабильности. Какой-то ярой ревизионистской риторики в открытой печати мне не попадалось.

На данный момент, несмотря на где-то совпадение, где-то разногласия во мнениях, наши страны нашли приемлемый и взаимовыгодный формат сотрудничества, который, во многом опирается на личные отношения президентов Нурсултана Назарбаева и Владимира Путина. В целом, доминирующий взгляд на выборы президента России можно выразить словами «от добра добра не ищут».

Центр геополитических исследований «Берлек-Единство»

Эксперты: Голосование Казахстана «за» или «против» российской резолюции ничего принципиально не поменяло бы

Эксперты: Голосование Казахстана «за» или «против» российской резолюции ничего принципиально не поменяло бы

Официальные российские власти не ставят Казахстан перед выбором между двумя крупными экономическими и политическими партнерами. Таким мнением поделился приглашенный из России профессор кафедры регионоведения ЕНУ им. Л.Н. Гумилева Андрей Шенин.

Нейтральная позиция Казахстана по выдвинутой Россией в Совбезе ООН резолюции, осуждающей агрессию западного блока в отношении Сирии, оказалась в центре эмоциональной общественной дискуссии в обеих странах. Однако российский эксперт призвал не смешивать официальную позицию Москвы и высказанные в формате ток-шоу мнения.

Российско-казахстанские отношения в контексте нового президентского срока Владимира Путина обсуждались на международном круглом столе «Президентские выборы в России — 2018: будущее евразийской интеграции», организованном кафедрой регионоведения ЕНУ им. Л. Н. Гумилева, ЦАИ «Евразийский мониторинг» и уфимским Геополитическим центром «Берлек-Единство».

Помимо повестки двустороннего экономического сотрудничества на шестилетнюю перспективу эксперты затронули и «злобу дня». Андрей Шенин, в частности, акцентировал внимание на разницу в восприятии США в России и Казахстане:

shenin«Прежде всего, нужно понимать, что в Казахстане, в отличие от России,США никогда не воспринимались как геополитический оппонент. Если в России действия США и его западных союзников воспринимаются преимущественно в негативном ключе, то в Казахстане – нет», — отметил эксперт.

Шенин также напомнил технические моменты голосования в Совбезе ООН:

«В целом, насколько я понимаю, голосование Казахстана «за» или «против» инициированной Россией резолюции ничего принципиально не поменяло бы в итоге. Таким образом, если для Казахстана и Россия партнер и союзник, и США – партнер, с которым у него достаточно тесные связи, то жертвовать экономическими интересами ради – нельзя сказать сиюминутных, но, во всяком случае,краткосрочных морально-политических «выгод» (тем более не совсем понятно, как они конвертируются в экономику)– достаточно сомнительно», — сказал приглашенный профессор кафедры регионоведения ЕНУ им. Л.Н. Гумилева.

По мнению Шенина, официальные российские власти с пониманием отнеслись к позиции соседней страны и партнера:

«Казахстан ведь не высказался против резолюции, он воздержался. Казахстан всегда четко артикулировал, что он придерживается политики многовекторности и нейтралитета. Нейтралитет подразумевает, что все-таки на первом месте стоят национальные и, более того, экономические интересы. Очевидно, что своим поведением Казахстан пытается придерживаться нейтральной позиции. И я думаю, что в России официальные власти это прекрасно понимают. Они прекрасно понимают, что не нужно загонять страну, с которой Россию объединяют тесные связи, с которой существует историческая дружба,от отношений с которой зависят судьбы тысяч и миллионов людей – не нужно загонять ее в угол и заставлять выбирать между двумя партнерами.Я думаю, что российские власти, несомненно, все это понимают.И поэтому не было претензий и негативных комментариев на официальном уровне. В целом я не думаю, что возникло какое-то недопонимание позиций», — поделился мнением эксперт.
Шенин обратил внимание на то, что все претензии были высказаны в формате ток-шоу.

«Это специфический телевизионный жанр–там берутся острые темы. Тем более – как я понимаю – ток-шоу не было посвящено только этому вопросу. Это было сказано между делом, отдельными личностями, которые не выражают официальную позицию Москвы. Это формат ток-шоу. Может быть, у его участников были какие-то личные интересы и мотивы. Может быть, это было сказано на эмоциях», — сказал российский эксперт.

nogaiИ.о. профессора кафедры международных отношений ЕНУ им. Л.Н. Гумилева,PhD Айнур Ногаева обратила внимание на то, что нейтральная позиция Казахстана вписывается в цели непостоянного членства страны в Совбезе ООН, а именно представление интересов Центрально-Азиатского региона:

«Отмечу, что Казахстан в Совбезе ООН не представляет Евразийский экономический союз, не представляет ОДКБ. Он позиционирует себя как представитель Центральной Азии. Полагаю, что в итогах голосования относительно российской резолюции нашла отражение консолидированная позиция других стран Центральной Азии.Наверняка, были консультации по этому вопросу», — поделилась мнением казахстанский эксперт.

Источник: Матрица.kz

 

1 2 3 4 52