Раздел Каспия стал возможен? Мнение Станислава Притчина

Cтанислав Притчин, аналитик программы Россия и Евразия в Чатам Хаус (Chatham House) рассказывает CAAN, насколько близки прикаспийские страны к соглашению о статусе моря и что это означает для энергетики и геополитики региона.

В Москве недавно прошла встреча глав внешнеполитических ведомств прикаспийских государств. По итогам встречи глава МИД РФ Сергей Лавров заявил, что стороны договорились по всем остававшимся вопросам о статусе Каспийского моря: фактически, текст соответствующей конвенции готов. По какому принципу был произведен раздел Каспия? 

Ключевым моментом является то, что прикаспийские страны пока еще не разделили Каспий. Встреча министров иностранных дел, как правило, предваряет и является важнейшим этапом для саммита президентов. За историю переговорного процесса было проведено всего 7-8 встреч на уровне министров и 4 саммита на уровне президентов. Кстати, пятый по счету саммит должен был состояться еще в 2016 году. Решение об этом президенты приняли еще на встрече в Астрахани в 2014 году, но что-то пошло не так, видимо были какие-то сложности в переговорном процессе.

В июле прошлого года министры иностранных дел прикаспийских стран встретились в Астане и решили перенести саммит на более поздний срок. Откровенно говоря, от этой встречи, которая прошла в Москве, тоже никто особо не ждал прорыва, учитывая не первый уже перенос сроков саммита. Поэтому для меня это было полной неожиданностью, услышать по итогам переговоров, что стороны, наконец-то, приблизились к вопросу разрешения статуса Каспия и согласовали основные спорные моменты.

Что касается того, по какому принципу был произведен раздел Каспия, хочу сказать, что есть самый главный принцип, который используется при разделе, – это принцип компромисса. То есть при решении любых территориальных вопросов абсолютно неважно, каким образом будет проведена разделительная линия границы. Самое главное, чтобы участники переговоров в конечном итоге были согласны с разделом.

Относительно Каспийского моря. Если мы посмотрим на раздел дна северной части Каспийского моря, который завершился еще в 2003 году Россией, Казахстаном, Азербайджаном, стороны использовали принцип, довольно распространенный для решения территориальных вопросов на шельфе — срединную модифицированную линию. Почему дна? Потому что стороны оставляют акваторию, воздушное пространство над морем в общем ведении, а дно разделяют на сектора, чтобы иметь возможность добывать природные ресурсы. Теперь о серединной модифицированной линии. Она равноудалена от берегов противоположных сторон берега моря, водоема, то есть, она как бы оптимальная и максимально учитывает ту береговую линию, которую сторону имеют. Использование этого метода позволяет разделить море или водоем так, что сектор, контролируемый страной пропорционален ее береговой линии. Для примера среди прикаспийских стран Казахстан имеет самую длинную береговую линию и итоговый сектор также является самым большим.

По итогам переговоров в Москве министры обозначили некоторые договоренности. На мой взгляд, самое главное, что в основу конвенции о статусе будет заложен принцип срединной модифицированной линии. Что это означает? Это означает, что раздел северной части Каспийского моря признается легитимным всеми пятью странами, а переговоры о конкретных географических параметрах раздела между Азербайджаном и Туркменистаном, между Туркменистаном и Ираном, между Азербайджаном и Ираном будут проходить уже на двусторонней основе, но с учетом вот этой методологии. То есть, это уже дальше вопрос будет в юрисдикции двух или трех государств, которые не завершили делимитацию, но имеют позитивный опыт и методологию «северных стран» Каспия.

Таким образом, здесь основной принцип будет заключаться в том, что в конвенцию будет заложен принцип раздела срединной модифицированной линии, а стороны уже на двусторонней основе будут завершать переговоры по конкретной делимитации на южной части Каспия.

Почему раздел Каспия стал возможен сегодня? Какие факторы ускорили процесс? Может ли объясняться ускорение процесса по Каспию улучшением отношений России с Ираном, а также и ухудшением отношений России с США?

Здесь сложно сказать, потому что серьезных внешних изменений не произошло. Тот же ход переговоров. Я не вижу каких-то серьезных геополитических изменений, так как в принципе во всех пяти странах у власти находятся все те же самые люди, которые встречались и на прошлом саммите. И хотя внешняя конъюнктура в отношении России, Ирана со стороны Запада несколько ухудшилась, но она не является тем фактором, который мог бы продвинуть внутренние переговоры. Но, скорее всего, здесь ключевую роль сыграло то, что Иран согласился на принцип раздела дна моря по срединной модифицированной линии, чего раньше не было. До этого иранская сторона этот принцип отвергала, так как при таком принципе Иран доставался наименьший по размеру сектор Каспийского моря.

Понимаете, в чем дело, — нельзя взять и решить в один момент очень сложные международные вопросы. Знаете, если мы посмотрим на историю разделов отношений, например, России с Норвегией, США с Канадой, США и СССР то могу сказать, переговоры идут десятилетиями. Переговоры по таким вопросам, если речь идет о водоеме или земле, например, усложняет такой фактор, как природные ресурсы. Сегодня Каспийское море, как вы знаете, богат крупными запасами углеводородного сырья, поэтому очень сложно вести такого рода переговоры.

То, что стороны на протяжении 22 лет (переговоры начались в 1996 году) прошли сложный путь, и в следующем году ожидается подписание конвенции, я считаю это большим успехом, так как Каспийское море, помимо того, что здесь пять игроков, а не два игрока, представляет собой очень важный геостратегический регион, который, как я отметил уже, богат природными ресурсами, которые например, для Азербайджана, стали основным экспортным продуктом, я имею в виду успешный проект освоения при участии иностранных компаний Азери-Чираг-Гюнешли.

Поэтому при разделе Каспийского моря стороны вели переговоры не только о территории, но и во многом о вещах, которые определяют независимость и суверенитет. Несмотря на сложности и противоречия, сторонам удалось без серьезных конфликтов, без каких-то демаршей сохранить на протяжении 22 лет конструктивный настрой, и согласовать в конечном итоге принцип раздела Каспия и создать легальный статус для сотрудничества в регионе. Я считаю это очень большим достижением всех участников переговорного процесса. То, что мы сегодня имеем, — это результат многолетних и сложных переговоров.

Как сейчас развиваются отношения России с Ираном? 

Отношения России с Ираном в значительной степени улучшились после того, как к власти в 2013 году пришел Хасан Рухани, и с тех пор в целом очень прагматично выстраивались отношения у Ирана не только с Россией, но и со всеми другими прикаспийскими странами. Сейчас это укрепляется еще совместными интересами и совместными действиями по борьбе с террористами и операцией в Сирии. Поэтому здесь то, что Россия и Иран выступают за позитивный диалог на Каспийском регионе – это в целом логично вписывается в ту логику и в те отношения, которые на данный момент сложились между двумя странами.

Возможно ли то, что Тегеран пошел на компромисс в свете ожидаемых санкций со стороны США?

Я не думаю. Я не вижу серьезного усиления давления на данный момент. В 2007-2013 годах ситуация вокруг Ирана была более взрывоопасна. Еще не было подписано соглашения о всеобъемлющем плане разрешения ядерного кризиса вокруг Ирана и существовал риск военного разрешения конфликта. Сейчас основной риск — выход США из соглашения, но это не тот фактор, который бы мог заставить Иран пойти на компромисс по Каспию.

Я думаю в целом, что с приходом к власти Рухани иранская внешняя политика стала прагматичной. Даже для нее потребовалось время для того, чтобы пойти на компромисс, согласовать с другими политическими силами внутри Ирана вопрос раздела моря. Иранская политическая система достаточно сложная и в ней невозможно, чтобы один президент принял решение по согласованию статуса Каспийского моря, без согласования этого вопроса с другими институтами, политическими силами. Для всего нужно время и для всего нужны переговоры, нужен диалог, самое главное то, что у прикаспийских стран есть этот диалог.

Как соглашение повлияет на трубопроводные проекты в регионе — Транскаспийский трубопровод?

Вот это, наверное, второй фактор, который способствовал разрешению вопроса о правовом статусе Каспия. То есть, позиция Туркменистана заключалась в том, что вопрос реализации трубопроводного проекта должен быть согласован с участием только тех стран каспийского бассейна, через территории которых эта труба будет проходить. Россия, Иран и Казахстан же настаивали на том, что необходимо согласование всех пяти стран, потому что есть фактор сложной экологической ситуации и любой такой проект, по мнению этих стран, затрагивает интересы всех игроков.

Судя по заявлению Халафаа Халафова, мы можем говорить о том, что сейчас формула найдена, и те страны, которые не соглашались с позицией Туркменистана, теперь склонились к его позиции. Это означает, что Россия и Иран опять же пошли на компромисс и смягчили свои позиции по отношению к этому вопросу. Таким образом, после подписания конвенции у Туркменистана появятся все политические возможности для того, чтобы реализовать трубопроводный проект с теми игроками Каспийского бассейна, которые захотят быть вовлеченными в него.

Зачем России смягчать позицию по Транскаспийскому трубопроводу послае длительного сопротивления этому проекту? С другой стороны, Туркменистан, говорят, обсуждает возможности возобновления экспорта газа в Россию и отношения Туркменистаном с Россией улучшились. 

Мне сложно сказать, потому что, с одной стороны, мне кажется, что в ближайшей перспективе нет возможности поставок туркменского газа в Европу, так как этот трубопровод очень дорогой. Если снять все юридические препоны, остается очень много финансовых и технических вопросов, потому что никто в такой сложной географической и геологической зоне, не прокладывал бы магистральные газопроводы. У Азербайджана очень серьезная компетенция по строительству подводных трубопроводов, но это, в основном, не магистральные, то есть, есть разница в давлении в трубопроводах. Ну, самое главное финансовый вопрос, поэтому в ближайшей перспективе я не вижу возможности для строительства газопровода, если даже все юридические препоны будут сняты. Но опять же это заявление Халаф Халафова в принципе никем не было опровергнуто, но давайте посмотрим, как будет звучать этот пункт в итоговой конвенции, и тогда мы будем примерно говорить, насколько возможно политически строительство Транскаспийского газопровода.

Как вы оцениваете возможности торговли сжиженным газом на Каспии? Министр энергетики РК Канат Бозумбаев заявил недавно, что Казахстан рассматривает строительство на Западе Казахстана LNG-завода с последующей транспортировкой этой продукции через Азербайджан на мировые рынки.

На мой взгляд, это не представляется возможным, потому что в процессе использования сжиженного газа применяются очень дорогие технологии.  Имеет смысл строить заводы по производству сжиженного газа в том случае, если имеются крупные объемы газа и поставки газа могут быть диверсифицированы. Строить на Каспии дорогостоящее оборудование для того, чтобы переправить газ на другую сторону Каспия, потом на дорогостоящем оборудовании опять разряжать этот газ, не имеет никакой экономической целесообразности.

Есть ли серьезный повод беспокоиться о безопасности в регионе?

Наверное, нет, потому что нет серьезных вызовов. Политически стороны согласовали все основные принципы обеспечения безопасности в регионе, а именно — мирный статус моря, при котором все споры решаются путем переговоров, а также непредоставления своей территории третьим, не каспийским странам, для агрессии или враждебных действий против соседей.

Помимо этого в регионе нет серьезных конфликтов между странами, которые могли бы повлиять на безопасность в регионе. С другой стороны, внешние вызовы — Афганистан — не настолько сейчас актуальны и удалены географически. То же можно сказать про Сирию. Поэтому каких-то серьезных очагов для безопасности нет. Более того, у сторон очень четко прописаны правила и имеется формат взаимодействия по вопросам безопасности, — диалог и учения, которые проводятся, и основные принципы согласованы. Поэтому, в целом ситуация с безопасностью в каспийском регионе достаточно стабильная.

Но все пишут о реальных угрозах возвращения боевиков ИГ домой или в Афганистан. Не слишком ли оптимистичен ваш взгляд на безопасность?

Мы немного говорим о разных вещах. Возвращение боевиков домой – это проблема внутренней безопасности страны и координации, это не военная угроза для каспийского региона. Здесь мы, в первую очередь, говорим о внутренней угрозе, так как эти люди, если они возвращаются, то возвращаются по одному или по две, они не могут серьезно подорвать ситуацию с безопасностью в регионе Каспийского моря, но, вместе с тем, они несут серьезные риски для внутренней безопасности региона. У прикаспийских стран есть соглашение о совместной борьбе с терроризмом, бандитизмом и трансграничным криминалом, которое было подписано в 2010 году. Здесь координация идет и думаю, что есть все необходимые нормативы для сотрудничества и координации борьбы с этими угрозами.

В 2018 году в Казахстане пройдет еще один раунд переговоров, где прикаспийские страны подпишут конвенцию о разрешении правового статуса Каспия. То есть, можно ожидать, что страны подпишут конвенцию?

Знаете, у меня вызывает оптимизм то, что Сергей Лавров заявил, что переговоры пройдут в первой половине 2018 года, то есть обычно, когда говорят, что саммит пройдет в следующем году, не конкретизируя сроки, то в таком случае может пройти позже, например. То, что здесь есть конкретная привязка ко времени – к первой половине 2018 года, значит, достаточно высокий уровень согласованности документов и по большей части все остальные министры подтвердили эту позицию. И сейчас даже на стадии обсуждения конкретные даты проведения саммита, а не только то, что он пройдет в следующем году. Это означает, что вопрос о сроках проведения уже на столе переговоров. Поэтому я считаю, что здесь очень высокая доля вероятности, что в следующем году в Астане будет подписана конвенция о статусе Каспийского моря.

Источник: Центр геополитических исследований «Берлек-Единство»

Казанцев: реформы Мирзиёева укрепят сотрудничество РФ и Узбекистана

Среди инициатив президента Узбекистана эксперт Андрей Казанцев выделил резкое улучшение отношений Ташкента с его соседями

Проводимые президентом Узбекистана Шавкатом Мирзиёевым реформы помогут укрепить сотрудничество Москвы и Ташкента в различных сферах, считает директор Центра исследований проблем Центральной Азии и Афганистана Института международных исследований МГИМО Андрей Казанцев.

«Реформы Мирзиёева очень многоаспектны и приводят к целому ряду позитивных следствий во всех сферах, которые скажутся на нашем взаимодействии как в сфере экономики, так и в сфере безопасности», — сказал Казанцев в МИА «Россия сегодня» на презентации каталога «Россия и Узбекистан: 25 лет стратегического партнерства».

Среди инициатив президента Узбекистана эксперт выделил резкое улучшение отношений Ташкента с его соседями, направленное на создание пояса безопасности, добрососедства и стабильности в регионе, а также политическую и экономическую либерализацию, борьбу с коррупцией.

При этом Казанцев отметил, что в России, в том числе в экспертном сообществе, неполно знают и понимают ситуацию в Узбекистане.

«К сожалению, здесь у нас в России недостаточное понимание, какую самостоятельную и центральную роль в регионе хочет играть Узбекистан. Нам нужно научиться это уважать, потому что Узбекистан постоянно пытался найти с Россией взаимопонимание в этих вопросах», — сказал он.

Это, по словам Казанцева, касается и вопроса борьбы с экстремизмом. «Мы недостаточно понимаем то, насколько жесткое давление на Узбекистан с самого начала его независимости, с начала 90-х годов оказывал фактор религиозного экстремизма, терроризма и так далее, насколько большие сложности даже в социально-экономическом плане это создавало», — считает эксперт.

Мирзиёев на своей инаугурации в декабре 2016 года изложил программу реформ на ближайшие пять лет президентства, которая затем трансформировалась в документ «Стратегия действий по дальнейшему развитию республики на 2017-2021 годы». Он касается почти всего спектра проблем современного Узбекистана: от ЖКХ и бизнеса до вопросов религии и внешней политики.

Источник: Информационно-аналитический центр МГУ

 

Освоение целины как реализация запроса на подвиг

AIT_997615 ноября в Алматы прошло заседания экспертного клуба на тему «Сила колоса: освоение целины Казахстана как фактор интеграции евразийских народов». Организаторами Международного круглого стола выступили Центр геополитических исследований «Берлек-Единство» (г. Уфа, Россия) и Общественный фонд «Мир Евразии» (г. Алматы, Казахстан).

С содержательным докладом о современном отношении к целинной эпопее в Казахстане выступила Леся Роллановна Каратаева – главный научный сотрудник КИСИ при Президенте РК. По результатам мероприятия представители Центра «Берлек-Единство» задали эксперту несколько вопросов о значении периода освоения целинных земель для Казахстана.

ЦГИ «Берлек-Единство»: Леся Роллановна, оценки истории освоения целины порой разнятся. По Вашему мнению, как всё-таки повлиял период возделывания залежных земель на Казахскую ССР?

 Л.Р. Каратаева: В истории Казахстана можно выделить несколько крупных событий, оказавших беспрецедентное влияние на ход развития нашей страны, освоение Целины является одним из таких событий. Это объясняет широкий диапазон, высказываемых оценочных суждений. При этом очевидно, что современные оценки в большей степени эмоциональны, нежели рациональны. Исключение может составить разве что, экологическая тематика. Что же касается остальных вопросов, то для того, чтобы сказать, что Целина не имела смысла, надо иметь научно обоснованные сценарии альтернативной истории.

В целом, Целину можно оценить как крупный модернизационный проект. Благодаря масштабному освоению целинных земель в Казахстане была построена транспортно-логистическая инфраструктура, например, до 1955 года в Кустанайской области вообще не было асфальтированных дорог. Их строительство началось в 1955 и за год было построено 100 км. В 1959 году протяженность асфальтированных автодорог в области составила 400 км, а в 1966 году — 2100 км, строились новые железнодорожные ветки. Быстрый прирост  населения поставил вопрос о необходимости увеличения количества образовательных учреждений, расширение жилищных площадей и обеспечение культурного досуга целинников. В республике с 1954 по 1960 год было построено 750 школ, около 19 млн. квадратных метров жилья, из них две трети в сельской местности. И да, наш этнический ландшафт обогатился — 6 млн приехавших из других республик остались жить на территории Казахстана. И это не просто квалифицированные специалисты, а люди, которые приняли Казахстан как родную землю.

ЦГИ «Берлек-Единство»: В ходе работы круглого стола, Вы упомянули, что освоение целины позволило реализовать, существующий запрос на подвиг. Вы не могли бы подробнее раскрыть этот тезис?

 Л.Р. Каратаева: Реализация социального запроса на подвиг – очень важная задачей, которая также была решена в тот период. В принципе Целина – это практически последняя точка, когда такой запрос существовал в национальном масштабе. Старшие поколения делали революцию, создавали уникальное по мировым меркам государство, потом была Великая Отечественная война и победа над фашизмом. А тут подросло молодое поколение, которому тоже необходимо было совершать какие-то героические поступки. Таков был дискурс и правила игры.  Целина стала тем самым проектом, который реализовал ожидания молодых людей, что и у них будет право на подвиг. Как бы это сейчас старомодно не звучало, но Целина подарила гражданам страны светлую и воодушевляющую цель.

ЦГИ «Берлек-Единство»: Если целина – это модернизационный проект, какое значение он имеет для агропромышленного потенциала современного Казахстана?

Л.Р. Каратаева: Если оценивать значимость Целины с высоты сегодняшней ситуации, то полагаю, что событие должно оцениваться в позитивном ключе. Что мы имеем сегодня? Мы располагаем богатейшим потенциалом производства зерновых. До начала украинских событий, прогнозировалось, что три государства – Казахстан, Россия, Украина сформируют хаб по производству зерновых, заняв нишу ведущих производителей пшеницы в мире. Реализация этого проекта во многом облегчается на фоне перевода посевных площадей традиционно зерновых государств под производство масличных культур. Таким образом, у Казахстана и России сохраняются позитивные перспективы. Все главные риски, связанные с эксплуатацией целинных земель концентрируются в экологической сфере.

ЦГИ «Берлек-Единство»: Так ли сильно экологические риски связаны именно с историей освоения залежных земель в Казахстане?

 Л.Р. Каратаева: Риски и угрозы экологической безопасности до сих пор в полной мере не оценены и не осознаны. Замеры 2012 года показали, что треть пахотных земель в Казахстане деградировали или находятся на пороге деградации. Но с момента окончания целинной кампании прошло уже более полувека. Технологический прогресс не стоит на месте. Созданы уникальные технологии орошения пахотных земель и влагосбережения в условиях аридности.

Пора перестать стенать по поводу экологического ущерба, нанесенного освоением целинных земель полвека назад, а искать варианты минимизации последствий и возможностей нанесения нового ущерба в настоящий момент. Безусловно, представителям малого и среднего бизнеса сложно, и на первый взгляд, экономически невыгодно самостоятельно решать вопросы экологической безопасности, однако очевидно, что их решение позволит значительно поднять производительность и прибыльность. Именно экологический аспект может выступить мотиватором к сотрудничеству как государства и бизнеса на внутринациональном уровне, так и различных структур на уровне казахстанско-российского Приграничья.

Беседовал Алексей Чекрыжов, Центр геополитических исследований «Берлек-Единство»

РЕВОЛЮЦИЯ 1917 ГОДА ПРЕДОСТАВИЛА БЫВШИМ НАЦИОНАЛЬНЫМ ОКРАИНАМ В РАМКАХ СССР СОБСТВЕННУЮ ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ

Belyaev_121 ноября в Астане пройдёт Международный круглый стол «Пространство возможностей ЕАЭС: образ будущего», организованный Экспертным клубом  «Сибирь-Евразия» (Новосибирск) и Центром аналитических исследований «Евразийский мониторинг» (Астана). Накануне мероприятия пресс-служба Экспертного клуба «Сибирь-Евразия» задала несколько вопросов о предстоящем событии советнику президента по внешнеэкономической деятельности Томской ТПП Эдуарда Владимировичу Беляеву.

«Сибирь-Евразия»: Эдуард Владимирович, с появлением ЕАЭС как структуры что изменилось в бизнес-взаимодействии между странами, вошедшими в этот Союз?

Э.В. Беляев: Изменилось очень многое. Прежде всего – упали таможенные барьеры. Ведь необходимо вспомнить, для чего ЕАЭС изначально создавался? А создавался он для достижения свободы по четырём позициям: свободы передвижения товаров, услуг, капитала и рабочей силы. Сейчас в большей или меньшей степени нормально ЕАЭС работает по двум позициям – перемещения товаров и рабочей силы. В отношении услуг и капитала ещё есть проблемы. Тем не мене, таможенные границы ушли. И свобода перемещения товаров практически полная. А то, что нет таможенных пошлин сказывается на стоимости товаров. Это очень хорошо повлияло на динамику товарооборота.

И если приграничная торговля России с Казахстаном и без того была очень активной, то для Кыргызстана и Армении вхождение в ЕАЭС явилось мощным фактором, стимулировавшим экономический рост. В частности до вступления в ЕАЭС барьером для сбыта кыргызских товаров в России являлся Казахстан. После вступления в ЕАЭС эта проблема была устранена. Другое дело, что у Кыргызстана есть внутренние трудности, связанные с отсутствием сертификатов и фито-санитарного контроля. Но в любом случае, для Кыргызстана это был большой прорыв. И мы видим, что после вступления в ЕАЭС только у Томской области произошёл двукратный рост торговли с Кыргызстаном в обе стороны.

«Сибирь-Евразия»: Эдуард Владимирович, Вы обозначили основные положительные моменты от создания ЕАЭС. А с какими ключевыми проблемами сталкивается региональный сибирский бизнес, взаимодействуя с бизнесом других стран на пространстве ЕАЭС?

Э.В. Беляев: Можно сказать, что на пространстве ЕАЭС у сибирского бизнеса практически проблем нет. Есть маленькие ложечки дёгтя в этой большой бочке мёда, но они совершенно некритичны. Если сравнивать работу какой-нибудь региональной компании с одной и той же продукцией (например, фильтрующие среды для воды) на казахстанском направлении и, скажем, на китайском, то разница будет принципиальной. Хотя запрос на водоочистку практически одинаковый, но прорваться на китайский рынок с их протекционистскими барьерами практически нереально. Поэтому работать на пространстве ЕАЭС российским компаниям очень комфортно.

Можно сказать, что после того как ЕАЭС заработал, для бизнеса стран в него входящих появились новые интересные возможности. Например, российская компания может войти на другой региональный рынок через страну ЕАЭС. В Томске есть компания, которая производит биомороженое. Это известная марка. И даже Президент России дарил это мороженое Си Дзиньпиню на встрече. Однако эта компания не могла прорваться на московский рынок. И чт они сделали? Они поехали с томской бизнес-миссией в Минск, заключили там контракт с крупной сетью, торгующей молочной продукцией. И из-под неё вошли на московский рынок.

«Сибирь-Евразия»: Какие перспективные направления и точки роста существуют  для развития бизнес-контактов на пространстве ЕАЭС?

Э.В. Беляев: Точек роста очень много. Нужно помнить, что, как ни крути, рынок ЕАЭС всё же не очень ёмкий. Двести с небольшим миллионов – это не так много в глобальных масштабах. И даже с возможным расширением ЕАЭС значимого прироста рынка не произойдёт. Что тогда делать? И вот здесь Евразийская экономическая комиссия поступает очень грамотно. Она начинает прорабатывать договоры о зонах свободной торговли с рядом стран: Вьетнамом, Индией, Ираном и др. И это даёт возможности бизнесу, не только российскому, но и, например, казахстанскому и кыргызстанскому, выходить на большие зарубежные рынки именно через соглашения о зонах свободной торговли. Тот же Вьетнам – это не очень большая страна и не очень большой рынок, но это ворота в АСЕАН. Если какая-нибудь казахстанская компания через структуры ЕАЭС войдёт на рынок Вьетнама и создаст там совместное предприятие, то через него она сможет попасть на рынок и Таиланда, и Индонезии, и Японии. Поэтому использование зон свободной торговли — это и есть первое перспективное направление.

Вторая точка роста – это использование потенциала традиционных контактов между странами ЕАЭС и третьими странами. О чём идёт речь? Поясню. Например, для томских компаний большая проблема напрямую войти на иранский рынок. Но у томичей очень хорошие контакты с армянским бизнесом, а у тех – с иранцами. Во время визита армянской делегации в Томск в июне этого года была достигнута договорённость, что армянские партнёры создадут для томских товаров «зелёный коридор» на Иран.

Третье направление – это использование транспортной инфраструктуры. Преимущественно речь идёт об использовании возможностей Казахстана и Кыргызстана в привязке к проекту Экономического пояса шёлкового пути.

Все эти вопросы мы и будем обсуждать с казахстанскими коллегами на Международном круглом столе «Пространство возможностей ЕАЭС: образ будущего».

1 2 3 45