Освоение целины как реализация запроса на подвиг

AIT_997615 ноября в Алматы прошло заседания экспертного клуба на тему «Сила колоса: освоение целины Казахстана как фактор интеграции евразийских народов». Организаторами Международного круглого стола выступили Центр геополитических исследований «Берлек-Единство» (г. Уфа, Россия) и Общественный фонд «Мир Евразии» (г. Алматы, Казахстан).

С содержательным докладом о современном отношении к целинной эпопее в Казахстане выступила Леся Роллановна Каратаева – главный научный сотрудник КИСИ при Президенте РК. По результатам мероприятия представители Центра «Берлек-Единство» задали эксперту несколько вопросов о значении периода освоения целинных земель для Казахстана.

ЦГИ «Берлек-Единство»: Леся Роллановна, оценки истории освоения целины порой разнятся. По Вашему мнению, как всё-таки повлиял период возделывания залежных земель на Казахскую ССР?

 Л.Р. Каратаева: В истории Казахстана можно выделить несколько крупных событий, оказавших беспрецедентное влияние на ход развития нашей страны, освоение Целины является одним из таких событий. Это объясняет широкий диапазон, высказываемых оценочных суждений. При этом очевидно, что современные оценки в большей степени эмоциональны, нежели рациональны. Исключение может составить разве что, экологическая тематика. Что же касается остальных вопросов, то для того, чтобы сказать, что Целина не имела смысла, надо иметь научно обоснованные сценарии альтернативной истории.

В целом, Целину можно оценить как крупный модернизационный проект. Благодаря масштабному освоению целинных земель в Казахстане была построена транспортно-логистическая инфраструктура, например, до 1955 года в Кустанайской области вообще не было асфальтированных дорог. Их строительство началось в 1955 и за год было построено 100 км. В 1959 году протяженность асфальтированных автодорог в области составила 400 км, а в 1966 году — 2100 км, строились новые железнодорожные ветки. Быстрый прирост  населения поставил вопрос о необходимости увеличения количества образовательных учреждений, расширение жилищных площадей и обеспечение культурного досуга целинников. В республике с 1954 по 1960 год было построено 750 школ, около 19 млн. квадратных метров жилья, из них две трети в сельской местности. И да, наш этнический ландшафт обогатился — 6 млн приехавших из других республик остались жить на территории Казахстана. И это не просто квалифицированные специалисты, а люди, которые приняли Казахстан как родную землю.

ЦГИ «Берлек-Единство»: В ходе работы круглого стола, Вы упомянули, что освоение целины позволило реализовать, существующий запрос на подвиг. Вы не могли бы подробнее раскрыть этот тезис?

 Л.Р. Каратаева: Реализация социального запроса на подвиг – очень важная задачей, которая также была решена в тот период. В принципе Целина – это практически последняя точка, когда такой запрос существовал в национальном масштабе. Старшие поколения делали революцию, создавали уникальное по мировым меркам государство, потом была Великая Отечественная война и победа над фашизмом. А тут подросло молодое поколение, которому тоже необходимо было совершать какие-то героические поступки. Таков был дискурс и правила игры.  Целина стала тем самым проектом, который реализовал ожидания молодых людей, что и у них будет право на подвиг. Как бы это сейчас старомодно не звучало, но Целина подарила гражданам страны светлую и воодушевляющую цель.

ЦГИ «Берлек-Единство»: Если целина – это модернизационный проект, какое значение он имеет для агропромышленного потенциала современного Казахстана?

Л.Р. Каратаева: Если оценивать значимость Целины с высоты сегодняшней ситуации, то полагаю, что событие должно оцениваться в позитивном ключе. Что мы имеем сегодня? Мы располагаем богатейшим потенциалом производства зерновых. До начала украинских событий, прогнозировалось, что три государства – Казахстан, Россия, Украина сформируют хаб по производству зерновых, заняв нишу ведущих производителей пшеницы в мире. Реализация этого проекта во многом облегчается на фоне перевода посевных площадей традиционно зерновых государств под производство масличных культур. Таким образом, у Казахстана и России сохраняются позитивные перспективы. Все главные риски, связанные с эксплуатацией целинных земель концентрируются в экологической сфере.

ЦГИ «Берлек-Единство»: Так ли сильно экологические риски связаны именно с историей освоения залежных земель в Казахстане?

 Л.Р. Каратаева: Риски и угрозы экологической безопасности до сих пор в полной мере не оценены и не осознаны. Замеры 2012 года показали, что треть пахотных земель в Казахстане деградировали или находятся на пороге деградации. Но с момента окончания целинной кампании прошло уже более полувека. Технологический прогресс не стоит на месте. Созданы уникальные технологии орошения пахотных земель и влагосбережения в условиях аридности.

Пора перестать стенать по поводу экологического ущерба, нанесенного освоением целинных земель полвека назад, а искать варианты минимизации последствий и возможностей нанесения нового ущерба в настоящий момент. Безусловно, представителям малого и среднего бизнеса сложно, и на первый взгляд, экономически невыгодно самостоятельно решать вопросы экологической безопасности, однако очевидно, что их решение позволит значительно поднять производительность и прибыльность. Именно экологический аспект может выступить мотиватором к сотрудничеству как государства и бизнеса на внутринациональном уровне, так и различных структур на уровне казахстанско-российского Приграничья.

Беседовал Алексей Чекрыжов, Центр геополитических исследований «Берлек-Единство»

Перспективы сотрудничества в сфере транспорта и экономики стран Прикаспия как фундамент региональной интеграции обсудят в Астрахани

LOGO200Перспективы сотрудничества в сфере транспорта и экономики стран Прикаспия как фундамент региональной интеграции обсудят в Астрахани Подробнее

Археологическая наука Таджикистана находится на передовых рубежах археологии Центральной Азии

nabidzhon-rakhimov-smiО новостях в археологии Таджикистана НКП «Урал-Евразия» побеседовал с археологом, историком, доктором исторических наук Худжандского государственного университета имени академика Б. Гафурова Набиджоном Турдиалиевичем Рахимовым.

- Уважаемый Набиджон Турдиалиевич, расскажите, пожалуйста, каково состояние археологии в Таджикистане на сегодняшний день?

- Таджикистан – наследник древних цивилизаций Центральной Азии. На территории республики зафиксировано и изучается очень много археологических памятников. Поэтому археология является одним из ведущих направлений таджикской науки. В Таджикистане центром археологической науки является город Душанбе, где в структуре Академии наук существует Институт истории, археологии и этнографии имени Ахмада Дониша. В отделе археологии работают ведущие специалисты, которые проводят раскопки на территории всей республики, в том числе и у нас, в Согдийской области (Северный Таджикистан).

Археологическая наука Таджикистана находится на передовых рубежах археологии Центральной Азии, потому что базу отечественной археологии заложили известные в Советском Союзе ученые, такие как А.П.Окладников, М.М.Дьяконов, А.М.Беленицкий и др.

Начало широким археологическим исследованиям в Таджикистане было положено организацией в 1946 году Согдийско-Таджикской археологической экспедиции (СТАЭ), которую возглавил крупный советский ученый А.Ю. Якубовский. В этой экспедиции наряду с московскими и ленинградскими специалистами, как А.Ю.Якубовский, О.И.Смирнова, А.М.Беленицкий, работали и наши, молодые таджикские ученые – Б.А.Литвинский, В.А.Ранов, Н.Н.Негматов и др., которые перенимали опыт у своих коллег, сформировали таджикскую школу археологии. С тех пор планомерные археологические исследования ведутся на всей территории Таджикистана.

В Таджикистане обнаружены, раскопаны и изучаются интересные памятники, такие как: поселение энеолита и бронзового века Саразм, античное городище Тахти Сангин, буддийский храм Аджинатепа, городище Древний Пенджикент, раннесредневековый Бунджикат и др., ставшие известными далеко за пределами республики.

Благодаря работам Б.А.Литвинского, Н.Н.Негматова, В.А.Ранова, Ю.Якубова результаты археологических раскопок были введены в научный оборот и широко используются в обобщающих трудах (например, «История таджикского народа» в 6 томах, Душанбе, 1995-2015 гг.).

- Археологическая наука стремительно развивается, появляются новые методы. Как это отражается на исследовании палеолита и более поздних этапов развития человечества на территории Республики Таджикистан?

- Действительно, сегодня в археологии много новых методов.Для археологии важным вопросом является датировка памятников и находок. В таджикистанской археологии внедрены радиоуглеродный, термолюминесцентный и палеомагнитный анализы для детальной хронологической шкалы памятников каменного века. На памятниках каменного века Таджикистана В.А.Рановым были применены методы исследований естественных наук. Так, В.А.Ранов создал передовую методику фиксации находок в слое, имеющее особое значение при исследовании памятников лёссового палеолита. Он выдвинул и обосновал фундаментальные идеи и соответствующие методологические подходы, позволяющие осуществлять целостную реконструкцию региональной эволюции древних культур на протяжении почти миллиона лет.

Следует отметить и то, что В.А. Ранов является основоположником такого направления, как палеолитоведение, на основе изучения памятников лёссового палеолита. Это направление объединяет применение методов сразу трех наук: археологии, почвоведения и геологии, что позволило уверено датировать все палеопочвы не только на территории Таджикистана, но и в других странах.

Внедрение новых методов стало возможным во многом благодаря сотрудничеству отдела археологии с ведущими зарубежными научными центрами. Сегодня таджикские исследователи работают с ученымииз России, Германии, Франции, США, Китая и Японии. Зарубежные ученые, участники совместных экспедиций, используют самые передовые методы датировки, к чему приобщаются и наши ученые.

- Как известно, специалисты из разных стран, участвующие в археологических экспедициях, не конкурируют друг с другом, а занимаются каждый своим делом, дополняя общую исследовательскую картину, у каждого своя специализация. На чем специализируются таджикские ученые?

- У нас есть специалисты по всем направлениям археологии – начиная от ученых, занимающихся каменным веком, до ученых, специализирующихся на раскопках средневековых памятниках. Но, пожалуй, лучше всего изучен каменный век. Работы В.А.Ранова и его учеников заслужили мировое признание. В то же время заметен прорыв в изучении проблем бронзового века. Наши ученые, имеющие большой опыт работы с памятниками на территории Таджикистана, вносят свой вклад в международные экспедиции как специалисты, знающие особенности региона. Так, таджикские учёные были приглашены для работы в Афганистан. Группа наших археологов под руководством д.и.н. Ю.Якубова несколько полевых сезонов (2013-2016) проводила исследования на известном памятнике Мес-Айнак.

- Из последних исследований, какие наиболее перспективные Вы могли бы назвать?

- К видным достижениям последних лет можно отнести изучение поселения средней бронзы в Кангурттуте, Хатлонская область. Там находится комплекс памятников –могильник и поселение. Могильник еще в 1980-е годы начала изучать московский археолог Наталья Виноградова, но в последние годы, с 2013 по 2016 годы, памятник снова активно исследуется, именно тогда и было найдено поселение. То есть фактически памятник был заново открыт.

Перспективным является изучение памятника эпохи бронзы – могильника Фархор (конец III- начало IIтыс.до н.э.). Теперь мы можем говорить о том, что южные районы Таджикистана, особенно правобережье р.Пяндж, входили в зону распространения Бактрийско-Маргианского археологического комплекса (БМАК).

Другой большой памятник – городище Карон, обнаружен и изучается в Дарвазском районе с 2014 года. Там работает доктор исторических наук Юсуфшо Якубов. Раскопки там ведутся уже три года. Датировка его пока спорна, сам автор считает, что памятник относится к поздней бронзе, но есть и другие мнения, согласно которым он относится к раннему железному веку. Поэтому датировка еще уточняется. В раскопках Карона принимают участие специалисты из Санкт-Петербурга и стран дальнего зарубежья.

- Выдающийся таджикский историк Бободжан Гафуров в своей монографии «Таджики», вышедшей на русском языке в 1972 году, обобщил имевшиеся на тот момент данные по древней истории таджикского народа, начиная с палеолита. Насколько изменилась картина первобытной истории в Таджикистане с того времени?

- Те основные, опорные моменты истории, которые были заложены Б. Гафуровым, в принципе сильно не изменились. Единственное, у нас удревнился каменный век – сегодня известен памятник Кульдара, которому около миллиона лет, если быть точным – 950 тысяч лет. Это самый древний памятник на территории всей Средней Азии. Фактически с него начинается история заселения Средней Азии древним человеком. Этот памятник был открыт и изучался В. А. Рановым в 1981-1984 гг. и все последующие годы жизни (археолог умер в 2006 году. – ред.). Кульдара уже хорошо изучен, имеются публикации по результатам исследований.

Кроме каменного века, у нас ведутся исследования и по другим эпохам истории таджикского народа. Во многих случаях эти исследования дополняют уже сложившиеся представления.

- То есть пересмотра истории нет?

- Пересмотра нет, но много дополнений. Например, в годы работы Б. Гафурова бронзовый век в нашей стране был слабо изучен, тогда было обнаружено всего несколько могильников этого периода. Но незадолго до смерти исследователя, в 1976 года был открыт памятник эпохи бронзы – поселение Саразм (IV-II тыс.до н.э.), изучение которого особенно интенсивно происходило в 1980-е годы. Саразм – единственное раннеземледельческое поселение в среднеазиатском Междуречье. Результаты раскопок таджикского археолога А.Исакова и его коллег свидетельствуют о том, что Саразм был крупным центром древнеземледельческой, градостроительной и ремесленной культуры Центральной Азии. Сегодня Саразм занесен в список ЮНЕСКО как памятник Всемирного наследия.

Не были известны и памятники Кангурттут и Фархор. Их изучение значительно расширило наши представления об эпохе бронзы на территории Таджикистана. Очень важные и интересные материалы были получены при раскопках древних и раннесредневековых памятников – Архаического Худжанда, Нуртепа, Тахти Сангина, Ширин, Калаи Кафирнигана,Кафыркалы и др.

Изданная впервые в 1972 г. монография Б.Гафурова «Таджики» в последующие годы неоднократно переиздавалась (последнее издание – 2009 г.).  При этом новые открытия и достижения таджикской археологии были введены в книгу отдельной, дополнительной главой.

- Известны активные связи таджикских археологов с Сибирским Отделением РАН. Как сегодня развивается сотрудничество?

- Действительно, таджикские археологи поддерживают тесные связи с коллегами из СО РАН. Ещё в 90-тые годы проводились совместные экспедиции, осуществлялся обмен опытом и достижениями. Так, В.А.Ранов имел возможность ознакомиться с новейшими достижениями новосибирских археологов, в частности работой компьютерного сервера Института археологии и этнографии СО РАН и некоторыми коллекциями находок из раскопок последних лет. В свою очередь, учёные из СО РАН участвовали в раскопках памятников Таджикистана, например геолог С.А.Лаухин (Институт проблем освоения Севера СО РАН) принимал участие в раскопках стоянки Худжи. Публиковались совместные статьи. Таджикский археолог Т.Худжагельдиева и сотрудники Института археологии и этнографии СО РАН д.и.н. А.И.Кривошапкин и к.и.н. Павленюк (г.Новосибирск) вместе работали при проведении типологического анализа нуклеусов и технических сколов Худжи. Есть множество и других примеров. Сам В.А. Ранов неоднократно ездил в Новосибирск, знакомился с новыми коллекциями, публиковал свои книги и статьи. Тесное сотрудничество продолжалось вплоть до его смерти в 2006 году.

- А какие перспективные исследования сегодня проводятся в Северном Таджикистане?

- В Северном Таджикистане на сегодняшний момент широкомасштабных раскопок, к сожалению, нет, ведутся очень небольшие раскопки. Связано это с тем, что для проведения раскопочных работ нет средств, хотя здесь есть очень интересные памятники.

В 1950-х годах Ольга Ивановна Смирнова проводила сплошную разведку по всей территории Северного Таджикистана, была составлена археологическая карта. После разведки раскопки в регионе начались, но из-за больших затрат далеко не все памятники области были охвачены исследованиями. Среди них оказалось и большое городище Калаи Кофар («Крепость неверных»), которое располагается на территории Деваштичского района Согдийской области. Дело в том, что когда арабы пришли завоевывать регион, крепость долго осаждалась, а для арабов жители-зороастрийцы  были неверными. Так это название и осталось. О.И.Смирнова отметила этот памятник на территории Уструшаны (страна, существовавшая в раннем средневековье. – ред.) как важный и перспективный объект для дальнейшего изучения. В 1980-1982 годах здесь были произведены некоторые раскопочные работы, заложены шурфы (пробные раскопы. – ред.), определены культурные слои, но широкомасштабные раскопки до сих пор не проводились.

Другой очень интересный памятник находится недалеко от Худжанда, он называется Чимбандтепа. Это очень крупное городище, нижние слои которого относятся к середине первого тысячелетия до н.э. Как и Калаи Кофар, этот очень интересный памятник был отмечен еще в 1950-е годы, но до сих пор остаётся неизученным. Он является одним из тех городов-крепостей, которые упоминаются античными авторами. Вы знаете, что Александр Македонский во время своего похода в Среднюю Азию дошел до реки Сырдарьи. Несколько городов у него в тылу подняли восстание, которые он подавил. Это событие описывается в исторических записях его историков, в основном у Ариана, и там упоминаются несколько очагов восстания, не все из которых сегодня локализированы. Мы знаем наверняка два-три памятника, которые были этими крепостями, один из них – это и есть Чимбандтепа.

- А кто из россиян занимается этим периодом, кому было бы интересно принять участие в изучении этих памятников?

- В Отделах Средней Азии и Востока Института археологии, Института Востоковедения РАН и Государственного Эрмитажа есть немало специалистов по нашему региону и которым интересны наши памятники. Раньше к нам в Таджикистан, и особенно на раскопки древнего Пенджикента, приезжали такие ученые, как Б.И.Маршак, В.И.Распопова, Г. Семенов, В.Г. Шкода и др. К сожалению, в тревожные 1990-е годы сотрудничество ослабло. Сейчас совместные исследования восстанавливаются. Тогда же, профессор Кемеровского университета А.И.Мартынов очень интересовался наскальными рисунками Аштского комплекса петроглифов недалеко от Худжанда. Он планировал организовать совместную экспедицию, но это было как раз накануне гражданской войны в Таджикистане (1992-1997 гг.) и поэтому сотрудничество не состоялось. Сейчас ситуация изменилась, и я надеюсь на восстановление научных связей учёных Таджикистана и России.

- Вы подарили нам свою книгу по памятникам Уструшаны. Расскажите, пожалуйста, о ней.

- Территория Уструшаны, одной из историко-культурных областей раннесредневековой Средней Азии, включала в себя как равнинные, так и горные районы. И если памятники равнинной части довольно хорошо известны, то горная часть долго оставалась слабо изученной. В 2005-2007 годах была организована международная таджикско-германская археологическая экспедиция, которая проводила исследования памятников, связанных с проблемой взаимоотношений оседлого и кочевого населения в контактных зонах. Работы проводились в горной части Согдийской области, некогда входившей в Уструшану. Сотрудниками экспедиции было обнаружено и предварительно изучено много новых, ранее не известных археологических памятников. И эта книга – результат наших совместных разведочных работ с немецкими коллегами по устранению этой проблемы.

Я же сейчас больше занимаюсь преподавательской работой, так как для ведения раскопок средств нет. Но если приезжают зарубежные коллеги, у которых уже есть проект на ведение исследований, то мы вместе работаем. Сейчас у нас предусмотрено проведение раскопок на территории города — в Худжандской крепости. Эта работа намечена на весну – по проекту ЮНЕСКО «Великий Шелковый путь» будет изучаться участок, который называется Ферганско-Сырдарьинский коридор. И Худжанд, один из важных пунктов этого участка на Шёлкового пути, будет объектом наших исследований.

Ведь Вы знаете, что Худжанд называют Александрией Эсхатой, но во все времена, начиная с периода завоевания Худжанда российскими войсками в XIX веке и до настоящего времени на территории крепости располагались военные части: сначала российский военный гарнизон, затем советская и таджикская воинские части. Это обстоятельство не позволяло в полной мере изучить памятник.  В нескольких шурфах были выявлены культурные слои, относящиеся к античному периоду, на основе материала которых Александрия Эсхата и была локализована на месте Худжандской крепости. Но ряд вопросов, связанных со структурой, архитектурой и площадью легендарного города всё же остаются без ответа, что даёт повод некоторым учёным сомневаться в правильности локализации Александрии Эсхаты.

Но два года назад воинская часть была передислоцирована, и территория крепости освободилась для раскопок. В будущем году мы планируем расширить площади раскопов и добавить новый материал к локализации Александрии Эсхаты. Я очень надеюсь найти новые материалы, неопровержимые факты о пребывании здесь Александра Македонского и расширить наше знание об этом периоде истории города.

- Очень надеемся, что Вам удастся осуществить задуманное, и желаем успехов в это деле! Большое спасибо за интереснейшее интервью!

Беседовал Вадим Рудаков, Некоммерческое партнерство «Экспертный клуб «Урал-Евразия», из Худжанда

РЕВОЛЮЦИЯ 1917 ГОДА ПРЕДОСТАВИЛА БЫВШИМ НАЦИОНАЛЬНЫМ ОКРАИНАМ В РАМКАХ СССР СОБСТВЕННУЮ ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ

Belyaev_121 ноября в Астане пройдёт Международный круглый стол «Пространство возможностей ЕАЭС: образ будущего», организованный Экспертным клубом  «Сибирь-Евразия» (Новосибирск) и Центром аналитических исследований «Евразийский мониторинг» (Астана). Накануне мероприятия пресс-служба Экспертного клуба «Сибирь-Евразия» задала несколько вопросов о предстоящем событии советнику президента по внешнеэкономической деятельности Томской ТПП Эдуарда Владимировичу Беляеву.

«Сибирь-Евразия»: Эдуард Владимирович, с появлением ЕАЭС как структуры что изменилось в бизнес-взаимодействии между странами, вошедшими в этот Союз?

Э.В. Беляев: Изменилось очень многое. Прежде всего – упали таможенные барьеры. Ведь необходимо вспомнить, для чего ЕАЭС изначально создавался? А создавался он для достижения свободы по четырём позициям: свободы передвижения товаров, услуг, капитала и рабочей силы. Сейчас в большей или меньшей степени нормально ЕАЭС работает по двум позициям – перемещения товаров и рабочей силы. В отношении услуг и капитала ещё есть проблемы. Тем не мене, таможенные границы ушли. И свобода перемещения товаров практически полная. А то, что нет таможенных пошлин сказывается на стоимости товаров. Это очень хорошо повлияло на динамику товарооборота.

И если приграничная торговля России с Казахстаном и без того была очень активной, то для Кыргызстана и Армении вхождение в ЕАЭС явилось мощным фактором, стимулировавшим экономический рост. В частности до вступления в ЕАЭС барьером для сбыта кыргызских товаров в России являлся Казахстан. После вступления в ЕАЭС эта проблема была устранена. Другое дело, что у Кыргызстана есть внутренние трудности, связанные с отсутствием сертификатов и фито-санитарного контроля. Но в любом случае, для Кыргызстана это был большой прорыв. И мы видим, что после вступления в ЕАЭС только у Томской области произошёл двукратный рост торговли с Кыргызстаном в обе стороны.

«Сибирь-Евразия»: Эдуард Владимирович, Вы обозначили основные положительные моменты от создания ЕАЭС. А с какими ключевыми проблемами сталкивается региональный сибирский бизнес, взаимодействуя с бизнесом других стран на пространстве ЕАЭС?

Э.В. Беляев: Можно сказать, что на пространстве ЕАЭС у сибирского бизнеса практически проблем нет. Есть маленькие ложечки дёгтя в этой большой бочке мёда, но они совершенно некритичны. Если сравнивать работу какой-нибудь региональной компании с одной и той же продукцией (например, фильтрующие среды для воды) на казахстанском направлении и, скажем, на китайском, то разница будет принципиальной. Хотя запрос на водоочистку практически одинаковый, но прорваться на китайский рынок с их протекционистскими барьерами практически нереально. Поэтому работать на пространстве ЕАЭС российским компаниям очень комфортно.

Можно сказать, что после того как ЕАЭС заработал, для бизнеса стран в него входящих появились новые интересные возможности. Например, российская компания может войти на другой региональный рынок через страну ЕАЭС. В Томске есть компания, которая производит биомороженое. Это известная марка. И даже Президент России дарил это мороженое Си Дзиньпиню на встрече. Однако эта компания не могла прорваться на московский рынок. И чт они сделали? Они поехали с томской бизнес-миссией в Минск, заключили там контракт с крупной сетью, торгующей молочной продукцией. И из-под неё вошли на московский рынок.

«Сибирь-Евразия»: Какие перспективные направления и точки роста существуют  для развития бизнес-контактов на пространстве ЕАЭС?

Э.В. Беляев: Точек роста очень много. Нужно помнить, что, как ни крути, рынок ЕАЭС всё же не очень ёмкий. Двести с небольшим миллионов – это не так много в глобальных масштабах. И даже с возможным расширением ЕАЭС значимого прироста рынка не произойдёт. Что тогда делать? И вот здесь Евразийская экономическая комиссия поступает очень грамотно. Она начинает прорабатывать договоры о зонах свободной торговли с рядом стран: Вьетнамом, Индией, Ираном и др. И это даёт возможности бизнесу, не только российскому, но и, например, казахстанскому и кыргызстанскому, выходить на большие зарубежные рынки именно через соглашения о зонах свободной торговли. Тот же Вьетнам – это не очень большая страна и не очень большой рынок, но это ворота в АСЕАН. Если какая-нибудь казахстанская компания через структуры ЕАЭС войдёт на рынок Вьетнама и создаст там совместное предприятие, то через него она сможет попасть на рынок и Таиланда, и Индонезии, и Японии. Поэтому использование зон свободной торговли — это и есть первое перспективное направление.

Вторая точка роста – это использование потенциала традиционных контактов между странами ЕАЭС и третьими странами. О чём идёт речь? Поясню. Например, для томских компаний большая проблема напрямую войти на иранский рынок. Но у томичей очень хорошие контакты с армянским бизнесом, а у тех – с иранцами. Во время визита армянской делегации в Томск в июне этого года была достигнута договорённость, что армянские партнёры создадут для томских товаров «зелёный коридор» на Иран.

Третье направление – это использование транспортной инфраструктуры. Преимущественно речь идёт об использовании возможностей Казахстана и Кыргызстана в привязке к проекту Экономического пояса шёлкового пути.

Все эти вопросы мы и будем обсуждать с казахстанскими коллегами на Международном круглом столе «Пространство возможностей ЕАЭС: образ будущего».

Роль общественных организаций в противодействии распространению идеологии экстремизма и терроризма очень важна

aleksey-starostinРоль общественных организаций в противодействии распространению идеологии экстремизма и терроризма очень важна

Подробнее

1 7 8 9 10 11 14